Skip to content

Нам любые дороги налоги

02.05.2010

Удивительное дело. На круглом столе в “Вечерке”, где присутствовали представители фискальных органов и бизнес–сообщества, две традиционно противоборствующие стороны после изложения своих доводов решили встретиться повторно в рабочей обстановке. Интересно, за пределами редакции фискалы и предприниматели начнут выяснять отношения с перетягиванием каната или все же пойдут на мировую по поводу того, как выполнять планы по сбору налогов и как долго придется давать “на лапу” при ввозе товаров? В конференц–зале же редакции речь шла о пополнении госбюджета усилиями бизнеса.

власть и бизнес
Со стороны государства веские аргументы от бизнес–среды выслушивали первый заместитель Государственной таможенной службы Замирбек МАЛАБЕКОВ и начальник управления проверок налогоплательщиков Государственной налоговой службы Улукбек КОЧКОРОВ. С насущными проблемами и предложениями по улучшению ситуации в экономике со стороны деловой среды выступали глава Ассоциации рынков, предприятий торговли и сферы услуг Сергей ПОНОМАРЕВ, президент Объединения бухгалтеров и аудиторов Гульнара УСКЕНБАЕВА, главный юрист Международного делового совета Гульнара АХМАТОВА, исполнительный директор Союза предпринимателей Чынгыз МАКЕШОВ, председатель совета Ассоциации таможенных брокеров Наталья ШИРШОВА.

В мае будем маяться
“ВБ”: — Насколько сильно апрельские события сократили ваши доходы? И как, соответственно, это отразится на налоговых поступлениях?
ПОНОМАРЕВ: — Члены ассоциации, которую я представляю, пострадали, на наш взгляд, в наибольшей степени. Снижение товаропотока, закрытие границ, ущерб от мародерств сильно подкосили сферу торговли и услуг. А этот сектор формирует 45 процентов ВВП страны. Кроме того, он решает вопрос занятости населения. В торговле официально работают 220 тысяч человек, 150 тысяч трудятся в швейной отрасли, здесь также задействованы транспортные коммуникации, обслуживающие товаропотоки.
Оптимистические планы по налоговым поступлениям не соответствуют действительности. Кроме того, все вопросы, касающиеся изменений правил ведения бизнеса через налоговые и таможенные процедуры, должны согласовываться с интересами всех игроков. Только так можно добиться результата, который устроит государство и предпринимателей.
В последнее время многие решения не согласовывались. Например, мы из СМИ узнали, что таможенные тарифы были неожиданно увеличены. Взамен временное правительство собирается усерднее бороться с поборами госорганов, контролирующих экспорт и импорт товаров.
Однако, как показывает международный опыт, вместо одних серых схем быстро придумываются другие. Инициатива сама по себе хорошая, так как вместо отдельных чиновников получить доход сможет государство. Но чтобы со стороны деловой среды не было никаких возражений, на примере одного месяца можно было наглядно показать, как устранение одной серой схемы может повлиять на экономию средств предпринимателей и на пополнение бюджета.
“ВБ”: — Так все–таки каковы прогнозы по налоговым отчислениям на май?
ПОНОМАРЕВ: — Когда мы говорим о прогнозах, то необходимо учитывать составляющие формулы налоговых доходов. Если какая–то из них неизвестна, как, например, будут ли в мае открыты границы, то просчитать что–то сложно. Если все останется как сейчас, то прогноз на весь год будет самый пессимистический. Если ничего не изменится в системе управления, то ожидать чего–то позитивного также не следует.
УСКЕНБАЕВА: — Доходы бизнесменов в апреле сократились как минимум на четверть, так как они в течение недели точно не работали. Соответственно поступления в бюджет уменьшатся на четверть. Очень легко что–то остановить, но трудно запустить заново. Кроме того, предпринимателям потребуется время на раскачку. Например, из торговых центров были вывезены товары, теперь они вновь завозятся. И бизнесменам надо заново привлекать покупателей. Так что с уверенностью можно сказать, что в течение полумесяца бизнес в целом работал в полсилы.
Из–за закрытия госграниц перестали поступать в республику не только готовые товары, но и комплектующие, сырье и материалы для производства. И если эти запасы закончатся до открытия границ, то предприятия встанут. Если в самое ближайшее время ситуация с границами не уладится, то можно говорить просто об убитом 2010 годе.
Так что косвенный ущерб от апрельских событий огромен.
МАКЕШОВ: — Склады производственников забиты готовым товаром, ведь торговля остановилась. Поэтому многие наемные работники отправлены в вынужденный отпуск.
Хочу подчеркнуть, что апрельские налоги будут собираться в мае. И если в бюджет поступит хотя бы 40–50 процентов от плана, то это будет просто геройство со стороны предпринимателей.
Остановлюсь на целях, которые ставятся временным правительством перед таможенными и налоговыми органами. С них постоянно спрашивают: “Сколько денег вы собрали?”. По–моему, такая постановка вопроса неразумна. Нельзя ставить задачу перед таможней — закрыть серые схемы и в два раза увеличить поступления в бюджет. Надо создать открытую и прозрачную систему налогообложения, тогда и поступления в казну увеличатся.
“ВБ”: — Заместитель председателя временного правительства Темир Сариев недавно заявил, что в мае выпадения из бюджета составят 2 миллиарда сомов. Существуют ли какие–то прогнозы выполнения планов бюджетных поступлений?
КОЧКОРОВ: — Никаких позитивных сдвигов по налоговым сборам в мае ожидать не стоит.
ВБ: — Малый или крупный бизнес пострадал в большей степени?
АХМАТОВА: — Пострадали все. Связка между большим и малым бизнесом очень сильная, хоть на первый взгляд этого не видно. Если производители не изготовят продукцию, то малый бизнес ее не продаст. Значительно сократились объемы производства скоропортящихся продуктов, которые экспортируются в Казахстан. Кроме того, видимо, в очередной раз накрылся туристический сезон.
У меня вопрос к таможенной службе: если границы откроются, способны ли вы будете в сжатые сроки пропустить все грузы?
МАЛАБЕКОВ: — Конечно, у нас есть целое подразделение поста таможенного контроля.

Режим особого назначения
МАЛАБЕКОВ: — На совещании в таможенной службе говорилось, что серые схемы за один день не сломать, так как в них замешаны все: госорганы, предприниматели и криминалитет.
У нас система сборов таможенных отчислений иная, нежели у налоговиков. Но о выполнении каких планов можно говорить, если границы закрыты? Сейчас больной вопрос с ГСМ. Вроде бы политическое решение имеется, но из–за различных задержек горючее не поступает. На встречах с нефтетрейдерами выяснилось, что запасов топлива стране хватит максимум до 10 мая. Если ситуация не изменится, то его стоимость может подскочить на 7 сомов:
Есть политическая воля создать “зеленый коридор” для бизнеса, то есть беспрепятственную доставку товаров от границы до таможенного терминала, и ограничить проверки. Таможенная служба уже взяла это на вооружение. По китайскому направлению создано несколько бригад совместно с МВД, которые будут сопровождать товар от Торугарта до места назначения.
“ВБ”: — Политическая воля всегда упирается в исполнение, а точнее, в его отсутствие. Насколько удачен был прошлый опыт введения “зеленых коридоров”?
ШИРШОВА: — Когда правительство вводит особые режимы при ввозе товаров, предприниматели к этому относятся резко отрицательно. Часто такие нововведения сопровождаются большими неудобствами, отнимающими время и деньги, даже несмотря на упрощенный процесс растаможки.
Пока анализировать заявленный временным правительством запрет на проверки рано, слишком мало времени прошло. Но поборы, а в большей степени они практиковались среди физических лиц, прекратились. Люди обычно ввозят автомашины, товары народного потребления и скоропортящиеся продукты. Физические лица во внешнеторговых операциях оказываются самыми незащищенными, поэтому попадают в эти серые схемы. Именно для них создавались так называемые “зеленые коридоры”, когда оформление проводилось через определенного таможенного брокера. Есть опасения, как бы под лозунгами введения очередных “зеленых коридоров” не начали рождаться иные коррупционные механизмы, но с другими участниками.
Сложившиеся серые схемы быстро не поломать, ведь они рождались “большими умами”, выстраивались целые стратегии выдавливания независимых таможенных брокеров с рынка. Например, по закону все брокеры имеют право оформлять автомашины, но на практике многие этого делать не могли. Вводились удостоверения на транспортные средства, которые непонятно где печатались и были в наличии только у определенных таможенных брокеров, занимавшихся растаможкой автомашин.
С проверками госорганов в свете последних событий тоже пришлось столкнуться. Меня, например, проверили 16 органов, в том числе из–за моей фамилии. Ведь моего однофамильца считают “энергетическим бароном” и связывают с сыном бывшего президента.

С облегчением!
“ВБ”: — Как вы восприняли идею о введении моратория на проверки до 1 августа?
АХМАТОВА: — Прошлый мораторий был с такими оговорками, что его сложно таковым считать. В этот раз обещают стопроцентный.
ПОНОМАРЕВ: — Тем не менее прошлый мораторий увеличил налоговые поступления, а также сэкономил государственные средства на самих проверках. Исследования 2008 года показали, что на проведение проверок в год тратилось более 70 миллионов сомов, в то время как результат этой бурной деятельности приносил 5 миллионов. Тогда это был весомый аргумент для объявления моратория.
КОЧКОРОВ: — Хочу сказать и о других цифрах. После окончания моратория выявляемость налоговых нарушений на одну проверку выросла в четыре раза. В итоге было доначислено 2 миллиарда сомов. Поэтому пока об эффективности нового моратория сложно судить.
УСКЕНБАЕВА: — В какой–то мере согласна с фискалами, что собираемость и доначисления повышаются. Но, может быть, это связано с тем, что в этом году проверка идет за два–три предыдущих года. Поэтому за такой длительный промежуток времени хоть какую–то ошибку можно найти.
КОЧКОРОВ: — Количество налоговых проверок в апреле уже сократилось на 53 процента.
АХМАТОВА: — На недавней встрече с генпрокурором поднимался вопрос о моратории. И многие представители бизнеса высказались за него, потому что сейчас чиновники пытаются в мутной воде поймать хоть какую–то рыбку. Например, в компанию приходят люди из ГСНБ и требуют патент или удостоверение по соцзащите. Разве это их прямая обязанность?
КОЧКОРОВ: — По таким фактам нужно привлекать к ответственности.
УСКЕНБАЕВА: — Польза от моратория на проверки в том, что он носит психологический характер: предприниматели могут налаживать свой бизнес, не отвлекаясь на контролирующие органы. Но и для бизнеса это не означает вседозволенности, все документы должны быть в порядке.
ШИРШОВА: — На мой бизнес, например, запрет на проверки никак не повлиял. Я бы предложила разработать систему управления рисками, которая практикуется во многих странах. Например, в Беларуси бизнесмены сдают финотчетность раз в квартал. Если предприниматель пришел и добровольно сказал, что у него есть ошибки, то налоговики исправляют данные и доначисляют налоги, но не применяют санкции. К предпринимателю относятся как к партнеру. У нас же за ошибку карают штрафами и пени.
Нам тоже нужно осуществлять проверки исходя из рисков, а критерии их оценки можно разработать, не изобретая велосипед.
КОЧКОРОВ: — В новом Налоговом кодексе система управления рисками заложена, но не совсем приспособлена к нашей системе. Например, с начала 2010 года проверки проводятся только на основании рисков неуплаты налогов. Разработаны десять критериев оценки рисков, которая стала автоматизированной. То есть устанавливаются параметры, и программа выдает, какие предприятия необходимо проверить, при этом автоматически исключаются хозсубъекты, где проверки были проведены меньше года назад.
ПОНОМАРЕВ: — На самом деле при разработке Налогового кодекса это учитывалось. Кроме того, существует определенное время, когда предприниматель может исправить данные в финотчетности до введения штрафных санкций. Мы нашли понимание с госорганами, что лучше дать возможность бизнесмену пополнить бюджет, чем его штрафовать.

У нас все по плану
“ВБ”: — Сами таможенники и налоговики постоянно жалуются на заседаниях правительства по поводу установки планов для них. Министерству финансов же всегда хочется знать, сколько средств оно может потратить, а для этого ему нужно иметь данные о доходах. Как быть?
ПОМОНАРЕВ: — Никто не спорит, что надо планировать, но экономическими методами через создание благоприятных условий для бизнеса. Например, просчитывать, при каких условиях какие можно ждать отчисления со стороны деловой среды.
МАЛАБЕКОВ: — Существует годовой план, по месяцам устанавливаются прогнозы. Но они на самом деле жесткие. Потому что сотрудников таможни каждый день спрашивают, сколько же денег от них поступит сегодня и завтра. Например, 15 мая Минфин должен представить новый среднесрочный прогноз республиканского бюджета. Мы можем его назвать хоть планом, хоть прогнозом, но Центральное казначейство требует четкие цифры, которые потом спускают в центральный аппарат налоговой, а далее доводятся до всех уголков страны. Согласен, что сейчас нужны не специалисты по планированию, а аналитики. Но тогда и со стороны бизнеса должны поступать реальные цифры.
УСКЕНБАЕВА: — А как бизнес может предоставить планы своих отчислений? Например, в Налоговом кодексе есть норма, что необходимо предоставить авансовые платежи по налогу на прибыль, а потом с нас за них спрашивают как за фактические цифры. Причем отрегулировать авансовые платежи можно только в июле. А как предвидеть все обстоятельства, устоит твой бизнес через два месяца или нет?
Иностранным предпринимателям, работающим в Кыргызстане и являющимся клиентами бухгалтерских и аудиторских компаний, вообще непонятна такая система. Например, налоги на прибыль казахскими компаниями на 2009 год были заложены по успехам 2008–го. А когда страну накрыл экономический кризис, то ни о какой прибыли уже не было и речи. Тем не менее кыргызские налоговые органы требовали выплатить налог на прибыль, когда эти предприниматели вообще хотели закрыть свой бизнес из–за финансовых проблем. А бизнесмены не могут понять, почему нельзя откорректировать авансовый платеж. Как мы можем планировать, если нас поджидают все прелести жизни в виде штрафов и пени?
Охота на ведьм, или Начнем жизнь с чистого листа
МАКЕШОВ: — Из–за узковедомственных интересов с пополнением доходной части бюджета получилось как в пословице: “У семи нянек дитя без глазу”. Налоговиков и таможенников можно сегодня понять: если они не выполнят план, то их могут уволить. Но ведь это не выход.
Приоритет по созданию среднесрочных, а не месячных прогнозов нужно отдать Министерству экономического регулирования, а не фискалам. Сколько проектов, дающих результат через несколько лет, госорганы душат в зародыше! Можно же недополучить пару десятков миллионов сомов, предоставив налоговые послабления, зато через несколько лет собрать несколько сот миллионов. Но в госорганах никто не заинтересован в среднесрочном планировании из–за кадровой чехарды. Всем результат нужен сегодня.
МАЛАБЕКОВ: — Сегодня есть возможность начать все с чистого листа. А если начнем гоняться за ведьмами и пересажаем всех, что будет дальше?
ПОНОМАРЕВ: — Да, общепризнанно, что систему может сломать только другая система, а не точечные изменения. Проблема у нас в краткосрочных интересах.
Краткосрочный интерес — одно, а долгосрочный — другое. Но государству деньги нужны немедленно. В России сейчас трубят о модернизации экономики, которая является долгосрочной стратегией. Нам рано об этом говорить, потому что в Кыргызстане производства как такового нет. Но менять систему управления все же надо. А начать с критериев оценки деятельности госслужащих. И дело тут не в дутых цифрах.
КОЧКОРОВ: — Полностью с этим согласен. Оценку работы чиновников, вне сомнения, нужно переосмыслить. Мы, налоговики, сейчас не можем заставить вас платить больше положенного. У нас просто нет таких рычагов.
ПОНОМАРЕВ: — Ну здесь вы немного лукавите, потому что, по моему опыту и практике партнеров с наступлением конца месяца, когда у налоговиков “горят” планы, они просят внести аванс.
КОЧКОРОВ: — Но у вас же есть право выбора.
АХМАТОВА: — Право выбора: либо быть повешенным, либо застреленным?

Бабульки ушли в тень
УСКЕНБАЕВА: — Я никак не могла понять, будучи все–таки экономистом по своему первому образованию, почему наша налоговая система настырно отходит от патентов. Взят курс на то, чтобы свести их на нет. Хотя, по моему мнению, добровольное патентование — наиболее прозрачный и простой способ администрирования налогов. Надо расширять список видов деятельности, подлежащих добровольному патентованию. Тогда сбор налогов только вырастет. Взять даже тех же бабулек, которые сдают квартиры в аренду. Ну и пусть бы они платили по 500 сомов за патент. Так нет же, с них требуют по три тысячи. Какая же бабулька купит патент, если она сдает комнату на эту же сумму. В итоге все эти бабульки ушли в тень.
В Налоговый кодекс нужно вносить море изменений. Мы сейчас об этом молчим только потому, что есть более первостепенные задачи. Но если вернуть назад расширенный список добровольного патентования, то это позволило бы добиться хоть какого–то пополнения бюджета.
КОЧКОРОВ: — Система добровольных патентов хороша только для определенных отраслей. Мы не должны давать возможности крупным акулам бизнеса уходить под добровольное патентование через разные лазейки.
УСКЕНБАЕВА: — Вы же сами видите, что бизнесмены все равно уходят в тень, придумывая все более новые изощренные схемы. Всем прекрасно известно, какие проверки приходится проходить в аэропортах. Но оружие и наркотики как возили, так и возят. Устанавливаемые барьеры портят жизнь только добропорядочным людям. То же самое и с налогами: многие нововведения испортили жизнь огромному числу простых предпринимателей. А акулы бизнеса всегда найдут выход, наняв дорогостоящих консультантов.
ПОНОМАРЕВ: — Трудно с этим не согласиться, действительно, меньше всего защищен малый бизнес. У крупного есть многоопытные юристы, бухгалтеры, политические связи, ведь “телефонное право” всегда широко использовалось. Если какие–то предприниматели уходят от налогов, это не значит, что вся система порочна. В той же Турции патентная система существует и процветает. Трудно не согласиться, что за счет внесения изменений в налоговое законодательство малый бизнес легче “сажать на отметку” с помощью перевода из одного вида деятельности в другой. В итоге опять страдает малый бизнес.
Раз произошли апрельские события и мы все говорим, что надо кардинально менять всю систему, то ее следует упростить. Заработал миллион сомов — десять процентов отдай государству. Как правительство потом будет делить эти деньги между государственным и местным бюджетом, предпринимателей особо не интересует. Главное, чтобы были известны правила игры и существовала возможность выбора налоговых режимов.

Старые новые обязательства
АХМАТОВА: — Хотелось бы перевести наш разговор в несколько иное русло. Коль мы сегодня говорим о том, что Кыргызстану предоставляется уникальный шанс создать новую систему, то необходимо думать о защите иностранных инвесторов. Сектор недропользования в основном представлен зарубежными компаниями. Они напуганы нынешней ситуацией и говорят, что если первый переворот был случайностью, то второй — это закономерность. И если каждые пять лет будет происходить подобная смена власти, то они не станут здесь работать. Инвесторы боятся, что все их старания пойдут насмарку. Поэтому новому правительству важно закрепить в своих шагах то, что возврата к прошлому уже не будет.
УСКЕНБАЕВА: — В связи с пожеланием МДС, хотелось бы также, чтобы новое правительство придерживалось также и старых обязательств. Дабы не началась заново раздача лицензий — так, в недропользовании речь о колоссальных инвестициях.
АХМАТОВА: — Приведу пример с компанией “КыргызПетролеум”, которая в свое время подписала межправительственное соглашение. Поэтому со сменой правительства ее руководителям приходится обращаться за подтверждением того, что ранее принятые договоренности остаются в силе. И каждый раз их атакуют проверками.

Кнутом и пряником
ПОНОМАРЕВ: — Говорить о смене системы нет смысла, пока не произойдет значительное увеличение зарплат управленцев, фискалов и других проверяющих.
МАЛАБЕКОВ: — Таможенники разработали социальный пакет. У нас строится дом на 120 квартир для сотрудников. У себя мы провели соцопрос, чтобы выяснить, какую зарплату нужно установить, чтобы остановить воровство. Сразу сделаю оговорку, что всегда найдутся люди, которым сколько ни дай, все равно будет мало. Но большинство высказалось, что минимальная зарплата для инспекторов должна составлять около тысячи долларов. Таким образом, с учетом налогов таможенной службе потребуется 22 миллиона долларов в год. У нас есть где–то 10 миллионов, сейчас разрабатываем программу для возможности найти недостающие средства. Если говорить, не воруйте, то эффекта не будет, ведь за каждым уследить невозможно. Так что одним кнутом ничего не сделаешь, нужен и пряник.
МАКЕШОВ: — Меня всегда удивляет, что чиновники оправдывают воровство тем, что у них зарплата маленькая. Если не устраивает зарплата, то пусть идут в бизнес. Говоря об изменении структуры, хотел бы отметить, чтобы налоговые и таможенные службы не занимались законотворчеством, чтобы они были в равных условиях с предпринимателями. Законотворчеством пусть занимается Минэкономрегулирования. Но узковедомственные интересы у нас всегда преобладают над национальными.
ПОНОМАРЕВ: — Вообще–то узковедомственные интересы должны быть как в поговорке: “Своя рубашка ближе к телу”. Но при этом должны существовать механизмы, не позволяющие кому–то перетягивать одеяло на себя. Таких механизмов, приходится констатировать, в Кыргызстане до сих пор не было. Как этого добиться — задача политиков, наша же задача — участвовать в разработке экономических программ.
До каких пор экономика будет приноситься в жертву политике?! Это первопричина всех наших бед. Если так будет продолжаться, то постоянных революций нам не избежать. Люди из регионов приезжают в столицу как за границу. У них в кармане дыра, а здесь такое изобилие. Как тут не озлобиться. До тех пор, пока мы не задумаемся над тем, как обеспечить население в регионах, стабильности в Кыргызстане не будет.
ШИРШОВА: — На протяжении многих лет я сталкиваюсь с неадекватным отношением чиновников к бизнесу. В ответ на жалобу, что при существующих условиях предприниматель не сможет производить товары, слышится: “Ну и не надо, кто тебя заставляет?”. Нужно вдалбливать в умы чиновников, что они должны предлагать свою помощь.
УСКЕНБАЕВА: — Помощи не будет, пока не прекратится кадровая чехарда. Я работала в Казахстане в алкогольной отрасли. Если там открывается новый завод, то аким сразу предлагает свою помощь, и первый год бизнесменов вообще никто не трогает. На второй год компания сама приезжает к акиму с предложением сотрудничества. С третьего года работы начинаются настоящие деловые отношения. Все это стало возможным, потому что акимы знают, что в конечном итоге они возьмут свое. Наши чиновники, получив власть, действуют по принципу: “После меня хоть потоп”, потому что изначально не уверены в завтрашнем дне.
АХМАТОВА: — Я с вами согласна. Но у нас есть и хорошие примеры. Руководство алайской горнорудной компании после апрельских событий решило съездить в Бишкек. Местное население не хотело отпускать, опасаясь, что те хотят уехать навсегда.
Дина МАСЛОВА и Максим ЦОЙ, газета «Вечерний Бишкек» (29 апреля 2010г).

Реклама
Добавить комментарий

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: