Skip to content

Синдром Уго Чавеса

02.05.2010

Минувшая неделя была отмечена скандалом вокруг обычно дремлющей, как скелет в шкафу, темы национализации. Вся мыслящая общественность заклеймила эту глупость, тем не менее, кажется, ей хотят дать ход.

Шокотерапия
Похоже, в кабинеты временного правительства, в которых, подчеркиваю, решили построить рыночную экономику, ворвался вирус “Уго Чавес”, залетевший вопреки закрытым границам из далекой Венесуэлы.
Президентом Уго Чавесом и его боливийским коллегой Эво Моралесом пугают студентов экономических факультетов. Однако их хобби под названием “национализация” жило и здравствовало во все времена, особо в странах, где исторически попирались права на частную собственность.
Главком по национализации Кыргызстана Азимбек Бекназаров тоже решил войти в историю. Он поразил местную и мировую деловую общественность информацией о приближающемся переходе в руки государства строительного гиганта “Кантский цементно–шиферный комбинат”, крупнейшей распределительной компании “Северэлектро”, монополиста в сфере фиксированной связи “Кыргызтелеком”, уникального завода по производству поликристаллического кремния в Таш–Кумыре, дышащего на ладан Бишкекского ликеро–водочного завода и рыбешки — пансионатов на Иссык–Куле. 49 процентов акций сотовой компании MegaCom государство уже вернуло.
Хотелось бы сразу оговориться, что международное право диктует: проведение национализации является суверенным правом государства. Основные законы обычно гласят, что возврат частной собственности государству делается только “в интересах общего блага”. Но есть и масса оговорок, по поводу которых отдельные политики делают вид, что не слышали. В слаборазвитых странах, к коим относится и Кыргызстан, обычно у чиновников есть подспудное желание изобрести новый мотив национализации — “в интересах блага отдельно взятых людей”.
Оговорка же гласит, что государство, реализуя свои суверенные права, должно компенсировать в рыночной стоимости затраты частного сектора в объект национализации, выплатить упущенную выгоду и все инвестиции, вложенные бизнесом. Следующий немаловажный вопрос — оценка конкретного объекта для выяснения его реальной стоимости и состояния. Конечно же, самый главный вопрос в процедуре национализации — порядок, размер и сроки возмещения стоимости объекта. По общему правилу размер компенсации собственнику должен быть равноценен стоимости объекта национализации, определенной по результатам оценки на дату принятия решения о национализации. В общем, если первая истина гласит, что национализация — суверенное право государства, то вторая — бизнес и защита частной собственности — вещи неделимые. По крайней мере в тех странах, которые не хотят скатиться в Средневековье.
Помимо всех “прелестей” негативного воздействия на бизнес, национализация предприятий или целых отраслей приводит к негативным последствиям, если во главе этого процесса стоит чиновник без опыта работы в частном секторе.
Ньюсмейкерами по части национализации стали президенты Венесуэлы и Боливии. Но если у Венесуэлы есть очень важное преимущество: обилие запасов нефти и газа (страна входит в ОПЕК), то у большинства стран, которые играют с национализацией, такой подушки безопасности нет. И без внешних инвестиций они жить не могут.
Охота на ведьм, в смысле поиски имущества семьи Бакиевых и их приближенных, уже зашкаливает. Ведь в компаниях, чье имя публично полощут, работает масса людей, у предприятий есть клиенты, поставщики, контрагенты, которые не открывали пинком дверь в президентский кабинет и не пили пиво с его младшим сыном. В деятельности предприятий задействована целая инфраструктура, которая работает или не работает из–за разборок относительно прав собственности. А это как раз тот мультипликативный эффект, который любое правительство пытается создать в своей стране.

Развитые и недоразвитые
Национализация имеет разные цели и механизмы проведения в развитых и развивающихся странах. В период кризисов и при недостатке средств у негосударственных акционеров крупных системообразующих банков государство может входить в капитал таких банков, предоставляя им финансирование. По завершении кризиса оно должно выходить из капитала банков. Такова государственная поддержка. Например, в период нынешнего экономического кризиса многие правительства решили за счет выкупа акций в банках поддержать финансовую систему. Но речь идет о системообразующих компаниях или отраслях, например нефтегазовой.
Что может предоставить и как помочь кыргызское государство попавшим на революционный крючок компаниям? Это повлечет за собой потерю рынков сбыта, доверия инвесторов, ухудшение сервиса и качества товаров и услуг, коррупцию и покручивание пальцем у виска здравомыслящими людьми. И в первую очередь —ухудшение инвестиционного климата для всей страны. Без преувеличения, мы откатились на десять лет назад в плане инвестиционной привлекательности.
В результате национализации в собственность государства переходят не отдельные объекты, а целые отрасли экономики. Ее, как общую меру государства по осуществлению социально–экономических изменений, следует отличать от экспроприации как изъятие отдельных объектов. А вот этим как раз обычно и занимаются развивающиеся страны.

Дина МАСЛОВА, газета «Вечерний Бишкек» (30 апреля 2010г).
Реклама
Добавить комментарий

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: