Skip to content

Разговор Максима и Жаныша Бакиевых. Подставили сами и новые власти Киргизии

29.05.2010

МАКСИМ: — Алло, на тот что–то звонок не проходит, долблю–долблю — на этот решил позвонить.

ЖАНЫШ: — Потому что он таджикский (…) (в местах многоточий, взятых в скобки, фигурирует нецензурная брань. — Ред.).

МАКСИМ: — В принципе я сейчас взял новый номер только что. Его никто еще запеленговать не успел (смеется).

ЖАНЫШ: — Я думаю, нет. Тем более наши там вообще никак, другие заинтересоваться могут…

МАКСИМ: — Не–не–не, я здесь больше опасаюсь “больших”, у них в принципе достаточно средств технических.

ЖАНЫШ: — Да, у них есть.

МАКСИМ: — Ничего, сейчас с Макеечем разговаривал, с младшим.

ЖАНЫШ: — Ага. Приехал он?

МАКСИМ: — Нет, он мне эсэмэску прислал: “Если что, позаботься о моих детях” (смеется). Я ему говорю: ты кончай (…) заниматься!

ЖАНЫШ: — Да (смеется).

МАКСИМ: — Ты че, говорю, блин?

ЖАНЫШ: — Скис, да? Надо было выбираться отсюда давно, да…

МАКСИМ: — Да нет, нормально, дай бог, завтра вывезу.

ЖАНЫШ: — Да, надо.

МАКСИМ: — Занимаюсь, занимаюсь!

ЖАНЫШ: — По этим выборам. Все–таки помнишь, Иса РУБЭП, который был наш, который потом слился с “Ак Жолом”, правильно?

МАКСИМ: — Ага.

ЖАНЫШ: — Или нового мы уже никак не можем, акжоловских, новые лица надо сделать, почистить там…

Подъем переворотом?

МАКСИМ: — Ну вот смотрите. Сейчас, во–первых, я что думал сделать, если это технически реально. Найти человек 500, да? Таких… слышите, да? Человек 500 таких (…) найти, среди которых человек 100 говорящих. Чтобы они пришли, зашли в “Белый дом”, сказали: “Мы — временное правительство” — и начали декреты (…).

ЖАНЫШ: — Та–а–ак, ага.

МАКСИМ: — Понимаете, им не надо занимать там круговую оборону и сидеть там 25 дней. Просто зайти, выпустить несколько декретов, и тогда тем самым мы вот этих еще больше: слышите, да?

ЖАНЫШ: — Да–да.

МАКСИМ: — Мы их еще больше опускаем, и тогда вопрос: а чем это временное правительство легитимнее того?

ЖАНЫШ: — Видишь, они в разных местах сидят, не в “Белом доме”. Эта дура сидит в Минобороны, Сариев в…

МАКСИМ: — Нет, да и не надо! Вот всем зайти в здание, сказать: “Вот мы теперь правительство (…), вот вам декрет о власти, о земле (…), о мире и еще о чем–нибудь.

ЖАНЫШ: — Да, и на весь мир об этом прокричать. И все, и уйти.

МАКСИМ: — Нам сейчас не надо думать о парламентских выборах, потому что мы тогда попадаем в их поле, мы начинаем играть по их правилам. И мы там проиграем.

ЖАНЫШ: — Да.

МАКСИМ: — Конечно! Нам надо сейчас две вещи делать. Первая вещь: это их всячески дезавуировать и делигитимизировать, а вторая вещь — держать постоянный кипеш. Чтобы постоянно кто–то бузил. Вот две вещи! И говорить, что легитимный только один человек, вот когда он введет все в легитимное поле, тогда это будет легитимным. А ваши все выборы — это все (…). Это надо так им и говорить — на (…) нам ваши выборы, что это за выборы такие (…)? А если мы пойдем в них участвовать, это значит, что мы их признали, еще и проиграем.

ЖАНЫШ: — Ну да…

МАКСИМ: — Понимаете?

Кто рвется во власть?

ЖАНЫШ: — Ну да: шансы 50 на 50, наверное, будут?

МАКСИМ: — Это ловушка, ловушка стопудовая! Потом сейчас там этого… Сейчас вроде двигаем Пармаша на министра.

ЖАНЫШ: — Так…

МАКСИМ: — Такая схема пошла тоже. Если двинуть Пармаша на министра, и тогда можно потом, допустим, делать такой шаг, что, извините, а вот (…), МВД (…) говорит только о легитимной власти.

ЖАНЫШ: — Угу. Да. Ясно. Вот кого–то из них бы вот перекупить бы, да? Расколоть их хорошо бы было. Они и так в принципе — да… у них бардак, но…

МАКСИМ: — Смотрите, там что получается. Феликсу они дали миллион, русские. Предложили, давай мы тебя в президенты выдвинем. Они Алмазу дали денег тоже. Слышите?

ЖАНЫШ: — Слышу, слышу, брат.

МАКСИМ: — Они Сариеву тоже дали. Как вы думаете, Атамбаев, Сариев, Кулов — у них один и тот же электорат, правильно?

ЖАНЫШ: — Да, трое с одного региона.

МАКСИМ: — Они трое с одного региона, и один и тот же электорат. Двое из них солто, один там (…), этот… Кытай на (…). Они это для чего делают? Чтобы они сейчас начали рвать между собой, правильно?

ЖАНЫШ: — Да, да. Тем более непримиримые они. Они никогда…

МАКСИМ: — Да, а нам в эту мельницу зачем сейчас голову вставлять?

ЖАНЫШ: — Да.

МАКСИМ: — Я что сейчас думаю делать? Вот сейчас мне надо, самое главное, первым делом отвоевать каналы, зайти на каналы. Потом я начну с ними со всеми переговоры вести. Я им также всем буду говорить: “Я тебя поддержу”. Кстати, они Текебаева бортуют, я и с Текебаевым начну переговоры вести. Скажу: “Вот деньги дадим, давай, мы тебя сейчас пиарить будем”. Причем наши каналы начнут одного из них специально пиарить, а других (…).

ЖАНЫШ: — Ага. От твоего имени будут, или другой кто–то будет?

МАКСИМ: — Ну мы подумаем. А почему, открыто от моего имени, а что? Они же знают, думают, что я единственный, кто внутри может бабки дать, больше никто же не может. Там ни у кого больше нету. Откровенно скажу: “Да, я на (…) весь ресурс на тебя направлю, на (…) всех закопаем.” (Смеется.)

ЖАНЫШ: — Да, и условие как бы поставишь, что вот, мол, так или вот так.

МАКСИМ: — Я поставлю реальные условия, абсолютно реальные.

ЖАНЫШ: — Понятно.

МАКСИМ: — Чтобы это было правдоподобно.

ЖАНЫШ: — Чтобы они поверили, то–то–то.

МАКСИМ: — Причем жесткие условия поставлю: скажу на (…) это — это, это — эту (…), свободу Анджеле Дэвис на (…)!

ЖАНЫШ: — Да. (Смеется.) Пиночета тоже вон нагнетают, да? (Смеется).

МАКСИМ: — Да–да–да! Вот такие вещи я буду говорить. У них там и так сейчас бардак и (…) происходит. И так уже всем это надоело. Пускай они сейчас там сцепятся между собой. Сейчас если мы начнем “Ак Жол” раскачивать или вот этот РЭБЭП — это все будет заведомо проигрышная (…).

ЖАНЫШ: — Да.

Тень КГБ

МАКСИМ: — Они же быстро заклеймят, ярлык навесят, скажут: а, это вот они (…), недобитки, и все (…). Здесь, понимаете, и русские: они не хотят парламентскую республику.

ЖАНЫШ: — Ну они знают, что это борьба будет.

МАКСИМ: — Конечно–конечно. Им нужен один человек, стопроцентно свой, управляемый, контролируемый, который эту ситуацию будет держать. И делать, что они скажут.

ЖАНЫШ: — Ясно.

МАКСИМ: — Понимаете, поэтому это очень такая, как вам сказать… Они играют. Вот то, что сейчас происходит, — это не завершающая фаза. Потому что, я думаю, они все это временное правительство сдадут, они их сольют. Потому что они выполнили свою историческую миссию для них. В моем понимании. На (…) они нужны?

ЖАНЫШ: — Понимаю, с ними и работать невозможно и…

МАКСИМ: — Все ж понимают, что они (…) конченые. Правильно, да?

ЖАНЫШ: — Правильно, да. Они давно просчитали каждого из них.

МАКСИМ: — Конечно, они ж знают их так же, как мы с вами их знаем. Вот. Поэтому это вот сейчас не конец, они их сейчас используют втемную, они их сдадут, со всеми потрохами сдадут, причем цинично, нагло. Там сейчас Нариман в Москве сидит, он чего–то там выторговывает, вот на него они могут поставить. Он конкретный парень, вменяемый, договороспособный.

ЖАНЫШ: — Да. Мы тоже на него можем поставить.

МАКСИМ: — Сейчас вышли Ахмат с Камчи, с Ташиевым, со мною встречи ищут на следующей неделе, говорят: “У нас люди, все есть, давайте поддержите”. Ну чтобы мы их деньгами поддержали, интеллектуальным ресурсом — у них же нету мозгов там, аналитиков на (…), тот, кто будет пиар–кампанию делать, телеканалы — вот этого всего же ни у кого нету!

ЖАНЫШ: — А кого они хотят выдвинуть?

МАКСИМ: — Они хотят советоваться, ищут встречи. Но я им хочу сказать, что они полные (…), потому что когда надо было давать отпор на юге, когда ситуацию можно было еще повернуть, когда вы там были.

ЖАНЫШ: — Да, да. Мы же искали их (…), сказали ребятам.

МАКСИМ: — Они (…) спрятались! А если бы тогда собрались… А они что спрятались? Они думали, что эти (…) им что–то дадут. Они им (…) не дадут! Я им говорил: “Этот (…) у меня на связи был Гайипкулов, они сидели, этот Мырзакматов, те, те”. В первый день. Я им сказал: “Ребята, они вам сейчас пообещают, что хотите. Но, поверьте, для них южане — это все, это (…). Вы, говорю, будете потом… Они через 2–3 месяца вас сдадут, еще и посадят, и вы будете пасти ослов всю жизнь, и ваши дети будут ослов пасти!” (Смеется).

ЖАНЫШ: — Да.

МАКСИМ: — Потому что они юг вообще зачморят тогда! Вы, говорю, дураки, сейчас (…), дайте отпор! Они: “Да–да–да!”, а потом это… А сейчас они поняли, что они на (…) никому не нужны, они также поняли, что сейчас у них будут все отбирать, их будут “обезжиривать”.

ЖАНЫШ: — Угу. Может, так у них и не вышло дистанцироваться, может, надо будет, как хорошо там и…

МАКСИМ: — Нет, я встречусь, но я в любом случае то, что я вам сейчас сказал, им это скажу тоже. Потому что это надо сказать. Я им это скажу по–любому.

ЖАНЫШ: — Пускай там Марат вылетит…

Операция «Некто»

МАКСИМ: — Ну они будут, русские, готовить какого–то типа, как вон Душеев, типа Юнусбека Евкурова, там кого–то из военных, потому что сейчас, по большому счету, чтобы там сейчас взять ситуацию под контроль, слышите, да? Достаточно лидера одного нормального и человек 500, хорошо обученных и экипированных, отморозков. Что думаете, МВД за них мочиться пойдет (…)? Не пойдет!

ЖАНЫШ: — Нет, уже не пойдет. Сейчас уже никто не пойдет.

МАКСИМ: — ГСНБ не пойдет, военные — ну, (…) его знает, может, какие–нибудь преданные Исакову там (…) два десятка человек, может, и пойдут. Но это тоже (…).

ЖАНЫШ: — В этом случае там камни–мамни, и нормально, разберутся. Даже не 500, 300 человек таких нормальных, духовитых, остальные — за бабки. И сзади: “Вперед, вперед!”. Тысячи человек достаточно.

МАКСИМ: — Да. И все! Понимаете, под этой маркой, если это делать, тогда нужен человек, который придет, и мы которого приведем. В идеале это шеф, потому что есть позиция, есть, как объяснить, — он законный, он легитимный, он скажет: “Идите на (…)!”. Но я с шефом вчера этот вопрос обсуждал. Он говорит: “Ну там, наверное, еще будут эти, ну то, что было в тот день”. Я говорю: “Ну, наверное, будет еще больше, чем в тот день, потому что там придется очень жестко работать”. Правильно, да?

ЖАНЫШ: — Да…

МАКСИМ: — А он говорит: “Я не хочу, все”.

ЖАНЫШ: — А он не поддержит, не поверит?

МАКСИМ: — Я говорю: “Мирно, мирно заход не получится”. Тогда если это делать, то под кого это делать? Кто этот будет человек, который скажет: “Вот я!”? Кто бы этот человек ни был, получится, что он сделал переворот, понимаете? Он не будет легитимным, любой человек.

ЖАНЫШ: — Да, да.

МАКСИМ: — Он будет на одной ступени с ними стоять.

ЖАНЫШ: — Да. Но мы ему об этом говорить не будем, правильно? Мы же будем его поддерживать?

МАКСИМ: (Смеется.): — Да, но такого надо найти еще.

ЖАНЫШ: — Ну и Камчи, и Ахмат — много в принципе, хватит ума для этого.

МАКСИМ: — Ну, Камчи, он достаточно (…) для этого.

ЖАНЫШ: — Да, надо найти одного с нашего района — ты должен место занять, мы на тебя будем давать.

МАКСИМ: — Ты должен поднять флаг, да, этот?

ЖАНЫШ: — Да, флаг поднять и что можешь сделать. Благословение, мол, ты получишь, и (…). По–моему, на таком периоде кого–то из них двоих поставить к нам сюда.

МАКСИМ: — А где гарантия, что он нас не “кинет” потом? Что он еще хуже, чем они, не будет?

ЖАНЫШ: — Да нет, навряд ли. Потому что также считаться будет: он придет, буча–муча там, каша–маша будет делать, они “повиснут”. И им придется тогда уже получать у шефа “добро”, чтобы он кого–то назначал, правильно?

МАКСИМ: — Да, кого–то официально, шеф должен потом кого–то официально легализовать.

ЖАНЫШ: — Да, узаконить, там премьера и других. И тогда можно портфели опять делить, понимаешь? Это болезнь кыргызов: как только кинешь (…), так…

МАКСИМ: — Да–да, это правда.

ЖАНЫШ: — А потом тоже устроить гонения на этих, по домам (…), натравливать тех, кто потерял родственников — вот, они сделали это. Хорошие шаги — семь шагов, да?

МАКСИМ: — Да. Но видите, здесь что плохо с Камчи — это региональный фактор. Тогда север подняться может. Скажет: “Там, (…) южане пришли, вот с юга пришли, нас тут всех (…)!”.

ЖАНЫШ: — Это есть. Тогда ему надо обещать премьера дать, а Наримана, скажем, в президенты.

МАКСИМ: — Да они потом друг друга убьют на (…), два (…)! (Смеется.)

Открываем огонь!

ЖАНЫШ: — Да, вот это надо выбрать, понимаешь, народ чтобы сказал: “А (…), что за (…)?”, народ должен понять: если даже шеф не придет, по–любому делать первую бучу, потом второй шаг должен быть.

МАКСИМ: — Да, абсолютно.

ЖАНЫШ: — Да, время надо выбрать правильно, ситуацию и время. Удачно чтобы совпадало. До ихних этих, братан… до ихних референдумов, а то (…)…

МАКСИМ: — Да, абсолютно. Поэтому здесь надо понять, прикинуть силы. И если 300 человек, то они не с камнями должны идти, они должны быть очень хорошо экипированы.

ЖАНЫШ: — А может…

МАКСИМ: — Не камнями, это все (…), их разгонят, расстреляют. Это надо сделать в такой же форме, как это делали они. (…), жестко, внезапно и быстро. Их надо разделить на 5 групп по 100 человек, они одновременно возникнут на пяти объектах. Вот 100 человек — раз, по одному объекту работают. Раз сделали — раз, зашли, хай подняли. Тогда и силы растащат — кто им предан, они побегут в одно место, потом в другое место, кто–то в третье. И не поймут, в чем дело.

ЖАНЫШ: — Да, пять объектов запросто 100 человек взять могут.

МАКСИМ: — Нет, 500. Но они должны быть хорошо экипированы. Каждому надо сказать: мол, вот тебе по 2–3 “штуки” на каждого, сделаете — еще столько же получите (…), (…) с ним там, по ушам деньгами дать, но это должны быть люди, которые не включат заднюю скорость, которые пойдут. Милиция не будет ничего делать.

ЖАНЫШ: — Конечно, они же уже видели, как было, кому хочется.

МАКСИМ: — Конечно, кому это надо?

ЖАНЫШ: — Единственное, надо подумать, как правильно сделать. Если они экипированы, с железяками — у тех (…), будут основания открыть огонь.

МАКСИМ: — Это надо сделать! Это внезапно надо сделать!

ЖАНЫШ: — Ну толпа — раз, зашла, и все…

МАКСИМ: — Конечно, не надо говорить, что завтра мы проведем митинг (смеется). Это надо, знаете, как? Это типа там, я не знаю, под вечер там, часов в 7–8 вечера, когда уже все по домам расходятся, правильно, да? Только дежурные остаются, и еще достаточно светло. Зашли — херакс–херакс (…), тут же телевизор включили, сказали: “(…), вот так, все, праздник кончился, все (…), пошли все на (…)”.

ЖАНЫШ: — А еще лучше утром, в 6 утра. Захватить, все каналы отключить — у них будет время держаться, никто туда не сунется. Идея в принципе нормальная, единственное, вот сейчас бойцы должны быть, правильно? Бойцы–бойцы — да…

МАКСИМ: — Причем 500 человек достаточно. Но если это сделать, то я не знаю… Это должны либо вы, либо я туда приезжать и там на месте этим управлять. Потому что я там не вижу человека, кто может это сделать, кто может возглавить.

ЖАНЫШ: — Да, этот вариант тоже такой…

МАКСИМ: — А кто, кто их поведет? Кто умеет, кто знает все, скажем так, системообразующие узлы, которые надо блокировать?

ЖАНЫШ: — Ну как Ленин в 17–м году сделал.

МАКСИМ: — Просто я почему говорю, что это нужны либо вы, либо я? Это должен быть человек, которому отступать уже некуда.

Кто трусливей?

ЖАНЫШ: — Да, да. А на кого мы будем ставку делать? В смысле из этих?

МАКСИМ: — Понимаете, человек, который будет руководить операцией, он не должен светиться. Он должен тупо руководить и все. А флагом будет тот, кто, например, будет как флаг. Который будет с телевизора говорить. Понятно, что если вы эту (…) сделаете и выйдете с телевизора, то (…) этого лучше не делать. (Смеется.) Или я.

ЖАНЫШ: — То есть переворот (…)?

МАКСИМ: — Нет, человек, который там будет, его не должны видеть, допустим. Даже если это вы будете. То есть оделись там как–то по–другому, кепку, что–то — и только команды: тык, тык!

ЖАНЫШ: — Ясно. Хорошо, будем думать.

МАКСИМ: — Вот это сейчас надо продумать! Они сейчас как карточный домик, они слабые. Их население (…) не поддерживает. Милиция, армия тоже их не поддерживают. Просто это должен быть человек, который придет, такой, который не вызовет еще большего отвращения, и все. Например, я почему говорю про Наримана, он в принципе более–менее подходящая фигура. Потому что его в городе более–менее любят.

ЖАНЫШ: — Вроде северный, да?

МАКСИМ: — Ну вроде северный, там скажут: “Ура (…), туда–сюда!”. Если Камчи или Ахмат придет, то к ним отношение такое же, как к вам или ко мне. Ну честно сказать вам? У Ахмата погоняло Хапуга, да? У Камчи то же самое (…). То есть им надо сказать: “Давайте, ребята, бойцов, давайте покупаем экипировку. Допустим, месяц на подготовку. И, например, скажем, 22 июня в 4 часа!”.

ЖАНЫШ: — Черные вороны летят, да?

МАКСИМ: — Да, символичная дата. Или в конце мая. То есть и все! Зашли, сказали: “Салам алейкум! До свидания, (…)!”. Допустим, выходит тот же Нариман, говорит: “Ура, ура!”. Шеф говорит: “Да вы все (…), вы (…) все, вот (…) указ, легализовывайся и идите (…)!”.

ЖАНЫШ: — Это я еще имел в виду: тот раз я тебе намеками говорил, сейчас можно говорить. Раньше нам помогал… эээ… его брат нам предлагал.

МАКСИМ: — Это который?

ЖАНЫШ: — Файзуллы брат.

МАКСИМ: — Сколько? Количество?

ЖАНЫШ: — Количество… он сказал нормально там. На юге было, оттуда тяжело вытащить, и у него. Он и недорого просит там. Видишь, они как раз там, в центре.

МАКСИМ: — Давайте! Давайте все (…) выкупим сразу. Давайте выкупим, и все. Поверьте мне, эта операция займет 2 часа, они все обосрутся, все на (…) упадут. Тем более если мы сейчас Пармаша еще двинем.

Твою дивизию…

ЖАНЫШ: — Поводов не будет для введения, скажем, там Российской Пантелеевской дивизии, еще что–нибудь?

МАКСИМ: — А если, если они введут войска, мы уже думали. Они введут их, и что дальше? В пользу кого? В пользу тех, кто совершил переворот? Значит, они показывают, что они их поддерживают и сами к этому причастны. Они могут ввести войска только в пользу восстановления конституционного порядка. Они сами окажутся в таком очень двояком положении.

ЖАНЫШ: — Понятно. Может, даже без малых этих обойтись, да? Зашли, там раз–раз…

МАКСИМ: — Нет, там малыми этими не получится. Я в принципе понимаю, что такая операция будет — в принципе малыми не отделаемся. Там придется (…) еще больше, чем было, придется. Это надо понимать сразу: если кто–то рассчитывает малыми этими, лучше не начинать.

ЖАНЫШ: — А мне кажется, что там не будет яростного сопротивления.

МАКСИМ: — Волна будет определенная.

ЖАНЫШ: — Что там, Минобороны, ГСНБ и другие, Жогорку Кенеш? Все, (…) там (…), 5–6 точек, 5 точек.

МАКСИМ: — Пармаш не дернется. Они что могут? Они могут Кой–Ташский полк выдвинуть — он близко находится. И с Токмака могут “Скорпион” выдвинуть.

ЖАНЫШ: — Ну, в Кой–Таше там ничего нету, я же Бакыта спрашивал, там молодые солдатики и 30–40 офицеров.

МАКСИМ: — А, это (…), да? Против нормальных обученных они ничего не сделают.

ЖАНЫШ: — Мы даже это, не могли их использовать даже, когда нужно было, там вообще ничего. А те, кто отсюда уехал, там берет население и перекрывает дорогу, не пускает.

МАКСИМ: — А те, кто в Токмаке стоят?

ЖАНЫШ: — Они же их не пустили тоже в тот раз. Пробовали: налетели, один БТР подожгли, остальных не пустили — те ушли обратно.

МАКСИМ: — И все (…), да? (Смеется). (…) спецназ! Просто суперский!

ЖАНЫШ: — Ну я информацию получил, подумаем. Нужно бы побыстрее. Надо когда эти пойдут, вы должны Наримана подтянуть, у этих спросить: “Как, ребята? Идем так идем”. И юг сразу же поднять у нас.

МАКСИМ: — А он автоматически поднимется. Если там шатнется, он автоматически поднимется.

ЖАНЫШ: — Да, да. Там сразу рванет, как от детонатора.

МАКСИМ: — То есть вот, если вот такой план делать быстрый, я это вот так понимаю. Но для этого Нариман тоже должен понимать, что (…) он будет везде номер один (…), и в телевизоре он будет говорить, и везде. И нужно понимать, кто будет руководить операцией. Непосредственно на месте кто будет отдавать команды. Потому что без этого эти люди тоже (…) сделать не смогут.

ЖАНЫШ: — Надо реально посмотреть, потому что нам обоим трудно будет…

Кто он, предводитель?

МАКСИМ: — Ну на месте там кто может это сделать? В принципе Василий Иванович может это сделать — у него хватит опыта.

ЖАНЫШ: — Ну–у–у, Василий Иванович… Если реально смотреть, так все серьезно, горные тропы, то–се, попробовать мы можем.

МАКСИМ: — Я имею в виду, что операцией может руководить Василий Иванович.

ЖАНЫШ: — Да, в принципе можно брать.

МАКСИМ: — Он в принципе достаточно подготовлен для этого.

ЖАНЫШ: — Да, в принципе. Вице–премьера пообещаем ему, да?

МАКСИМ: — Да не, вон “контору” пообещать. Тем более там, в “конторе”, в “Альфе”, его ребята сидят. Они сразу перейдут.

ЖАНЫШ: — Ну. Мы будем смотреть, Нариман и эти двое приедут, что скажут, да? И пойдут не пойдут на эту акцию — этот вопрос тоже надо…

МАКСИМ: — Да. И первое время Нариман будет звонить ему, потому что он будет опираться на эти 500 штыков, правильно? Пока все не выстроится. И он никуда не денется.

ЖАНЫШ: — В принципе, да. У меня тоже остались там ну мои, которые сейчас бегают от…

МАКСИМ: — Посмотрите, давайте подумаем. Сколько их человек?

ЖАНЫШ: — Ну, брат, наиболее преданных, которые сейчас прячутся там–там, человек 20 есть.

МАКСИМ: — А они могут организоваться, если мы сейчас кое–что закупим и им передадим, заплатим? они могут организоваться, чтобы провести ряд акций?

ЖАНЫШ: — Надо же побольше людей, там их 20…

МАКСИМ: — Нет–нет. Акций другого характера, не таких.

ЖАНЫШ: — Точечные имеешь в виду, да?

МАКСИМ: — Да.

ЖАНЫШ: — Можно будет.

МАКСИМ: — В принципе Василий Иванович со всей своей командой будет им обеспечивать прикрытие. То есть машины, ночлег, подвоз, отвоз.

ЖАНЫШ: — Я над этим думал, там есть объекты, которые надо давно почистить.

МАКСИМ: — Да–да! Если такие вещи произойдут, то в принципе то же самое будет. Это гораздо меньшими усилиями.

ЖАНЫШ: — Понятно. Хорошо. Я подумаю, брат.

Мистер Икс

МАКСИМ: — А что русские от вас хотели?

ЖАНЫШ: — Не знаю, там в их “контору” директором должен был приехать человек, я еще в Джалал–Абаде когда был, критическая ситуация тогда еще была. Хорошо, говорю, там на территории или казахов, или узбеков встретимся. А потом закрутилось–завертелось, всех отправил, я не стал там приходить.

МАКСИМ: — Ну понятно.

ЖАНЫШ: — Они сказали, что недовольны, тот человек, который звонил, очень известный человек. Недовольны, сказали, что сделали ставку, что–то не так. Ну человек серьезный там.

МАКСИМ: — А вы выйдите на контакт, может быть, под вас эту карту разыграем? Вы для русских — вообще идеальный человек. Они ж любят таких, кто погоны носит, кто с ними водку может попить, кто в, принципе, достаточным (…) обладает (смеется).

ЖАНЫШ: — Я не знаю, этот человек, сам он казах, там его встречают–провожают, все на уровне. Но сказали, что от ВВП. Сам он вроде бы не будет принимать участие, но его люди, его “контора” будет заниматься.

МАКСИМ: — Поговорите. Вообще, если так уж рассмотреть, вы для них вообще идеальный человек.

ЖАНЫШ: — Ну сейчас уже, братан, я уже, честно говоря, уже вообще не хороший. Что у них на уме, не знаю. Но я узнаю, короче.

МАКСИМ: — Хорошо, на связи!

ЖАНЫШ: — Хоп, хоп, пока.

МАКСИМ: — Обнимаю!

Реклама
Добавить комментарий

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: