Skip to content

Век денег не видать. Национализация и внешнее управление добивают киргизскую экономику

31.07.2010

Бизнес продолжают кошмарить. Список аффилированных Семьей компаний постоянно обновляется, а заявления о национализации вообще выбивают из рабочей колеи предпринимателей. Инвесторы при таком раскладе заняли выжидательную позицию. Проблему, как возродить здоровую экономическую атмосферу в столь непростое для коммерсантов время, на круглом столе в “Вечерке” обсуждали статс–секретарь Министерства госимущества Суеркул БАКИРОВ, исполнительный директор Международного делового совета Кубан АШЫРКУЛОВ, председатель совета по туризму Союза предпринимателей Михаил ХАЛИТОВ, директор ОАО “Каинды–Кант” Дуйшенкул МАТЕЕВ, внешний управляющий ОАО “Каинды–Кант” Мирлан Тариелов.

Когда имидж — всё

“ВБ” : — Выступая на заседании технического правительства, президент Роза Отунбаева сказала, что бакиевская семья выжала все соки из бизнеса, поэтому новому правительству предстоит создать благоприятный инвестиционный климат. Как много усилий надо приложить властям, чтобы повернуть инвестора лицом к Кыргызстану?

АШЫРКУЛОВ: — Мне кажется, инвестиционный климат не зависит от высказываний государственных мужей и их заявлений, а основывается на конкретных фактах и результатах. Главное, на что обращает внимание предпринимательское сословие, легко ли делать бизнес в стране. До апрельских событий в республике реализовывалось много проектов. Наблюдалась активизация предпринимательской среды. Надо признать, что за последние годы инвестиционный климат потихоньку налаживался. Свидетельством тому улучшение позиций Кыргызстана в программе Doing Business. Что скрывать, сейчас в стране очень плохой инвестиционный климат. Мы в Международном деловом совете регулярно проводим инвестиционные исследования среди наших компаний. (В МДС входит очень много инвесторов. — Авт.) Тем самым отслеживаем динамику притока или оттока капитала из страны.
После апрельских событий уровень бизнес–среды упал ниже, чем в 2008–2009 годах, когда свирепствовал глобальный экономический кризис. Инвестиционный климат сильно ухудшился в 2005 году после мартовской революции, но нынешнее падение индекса инвестиционной привлекательности в два раза превысило тогдашние показатели. То есть мы побили все рекорды. Такого сильного падения инвестиционной привлекательности не было за всю историю независимости. Конечно, сказывается общая ситуация в стране. В первую очередь, чтобы улучшить инвестиционный климат, необходима стабильность, но ее пока нет.
Инвесторы заморозили свои проекты, ожидая итогов референдума. Коммерсанты надеялись, что к власти придет легитимное правительство, которое начнет принимать легитимные законы. Но, к сожалению, сейчас они опять замерли — ждут итогов парламентских выборов. Они надеются, что когда гонка за мандатами выйдет на финишную прямую и станут работать легитимное правительство и парламент, тогда чиновники будут думать не о политике, а об экономике и начнут работать с инвесторами.

“ВБ”: — Сомневаемся, что инвесторы начнут вкладывать деньги в страну, в которой с высоких трибун горланят о национализации, попахивающей конфискацией. Например, купил иностранец завод, стал выпускать кирпич. Бац, очередная революция, пришли новые высшие эшелоны власти, приглянется им прибыльное производство, — введут они на нем внешнее управление, а потом заберут предприятие у бывшего хозяина. Надо быть весьма наивным, чтобы реализовывать в республике с такой подмоченной репутацией многомиллионный инвестиционный проект…

АШЫРКУЛОВ: — Совершенно верно, никто не хочет вкладываться в нашу экономику, потому что нет гарантий, что завтра не произойдет очередная революция и что купленные недвижимость или бизнес не национализируют. Нет стабильности, отсутствует безопасность, а также гарантии сохранности инвестиций. Поэтому зарубежные капиталисты не только не делают новых вложений в Кыргызстан, но и приостановили плановые инвестиции. Сейчас заморожено очень много проектов, которые были подписаны еще в начале года.

БАКИРОВ: — Бизнес любит тишину, определенность и четкие правила игры. Даже в благополучных странах, если чуть– чуть “подкашливает” какая–то экономика, падают все международные индексы, поскольку бизнесмены ждут, чем все обернется. Принимая законы, мы должны создавать благоприятные условия для того, чтобы убедить вкладчиков: Кыргызстан именно та страна, куда необходимо сейчас вложить свободные активы.
Еще в начале 2000–х под руководством тогдашнего вице–премьер–министра Жоомарта Оторбаева был создан совет, изучались и принимались законы, чтобы улучшить инвестиционный климат. Тем не менее каких–то сильных притоков не было. Ведь именно через Мингосимущества идет приватизация государственной собственности, и наше ведомство знает точное число желающих приобрести кыргызские предприятия.
Что нам мешает работать с инвесторами начиная с 2005 года? Например, когда мы выставляли на торги акции “Кыргызтелекома”, наше ведомство направило 70 крупным предприятиям приглашения для участия в торгах. Однако его приняли только шесть компаний, из них только четыре с хорошей репутацией. Сейчас выясняется, что через те банки, которые контролировались семьей бывшего президента, деньги, поступившие в качестве гарантийных взносов, были просто выведены. Потом следствие выяснило, что деньги нашлись — произошел технической сбой. Помимо этого, крупные немецкие, турецкие и российские компании направили в Кыргызстан специалистов, которые в итоге приехали впустую. О каком доверии инвесторов может идти речь после таких передряг!

Химия национализации

“ВБ”: — Вы говорите, что бизнес любит тишину. Но ведь именно Мингосимущества принимает активное участие при назначении внешних управленцев на предприятиях с подмоченной репутацией…

ХАЛИТОВ: — Министерство государственного имущества добросовестно выполняет решения временного правительства. Что ему еще остается делать?

БАКИРОВ: — Мы ввели внешнее управление в десяти компаниях, но я не считаю, что это сильно повлияет на инвестиционный климат. Те меры, которые сейчас предпринимает правительство по национализации и внешнему управлению, конечно, и не улучшат инвестиционный климат. Но я уверен, что это вынужденные и разовые механизмы. Внешнее управление введено только на тех предприятиях, по отношению к которым есть подозрения. Необходимо отметить, что внешние управляющие ограничены в своих действиях и будут находиться на предприятиях только три месяца, два из которых они уже проработали. Сейчас все зависит от парламентских выборов, нового правительства и дальнейшего курса развития. Кыргызстану все равно необходимо приложить немало усилий, чтобы вернуть доверие инвесторов.

ХАЛИТОВ: — МДС и Союз предпринимателей последние два года активно работали над проблемами взаимодействия государства и частного сектора, по вопросам улучшения инвестиционной среды. За последние годы многие проблемы предпринимателей решались позитивно, если они напрямую не затрагивали интересы власти. Конечно, зарегистрировать предприятие в рамках программы “Ведение бизнеса” стало легко, однако вопросы, которые напрямую касались непосредственно властной верхушки, откладывались в долгий ящик, замораживались, волокитились, и по ним долго не принимались решения.
Вот и получалось, что социально ответственным и дееспособным инвесторам в Кыргызстане никогда не уделялось должного внимания. Для них никогда не создавалось благоприятных условий. А те, кто приходил на наш рынок, старались всеми нелегальными способами быстрее срубить в Кыргызстане больше денег и вывезти свой капитал. Эта тенденция продолжается и сейчас. После апрельских событий ничего не изменилось, прежняя система продолжает работать. Предприниматель, который хочет делать бизнес, по–прежнему должен обзавестись “крышей”, желательно имеющей высокий чин.
Для чего все это? А чтобы спокойно работать и его не трогали судебные органы, прокуратура. В итоге получалось, что инвесторы не могли работать без серых и черных схем. Ведь не секрет: если работать по–белому, тогда инвестиции гораздо дольше окупаются. Во всем мире окупаемость долгосрочных инвестиций требует лет 15–20. У нас в Кыргызстане нормальный показатель — три года. Если за это время предприниматель не сумел вернуть свои капиталы, то либо он неудачный бизнесмен, либо проект ни к черту.

“ВБ”: — Временное правительство уверяло предпринимателей, что национализация будет проводиться прозрачно. Сдержало ли оно свое обещание?

ХАЛИТОВ: — Мы так и не поняли, по какому принципу была проведена национализация. Помните, Усенов поднял тарифы на элекроэнергию, ничего толком не обосновав? То же самое происходит сейчас по национализации. На кону большие деньги. Азимбек Бекназаров заявил еще в 2005 году, что его коррупция победила. Где гарантии того, что она и сейчас его не победит?
Вот Кубан не даст соврать, что после седьмого апреля наши бизнес–ассоциации пытались сделать работу ВП максимально прозрачной и подконтрольной обществу. Предлагали подключить к выявлению активов Семьи бизнес– сообщество. Да поймите же, все мы — состоявшиеся предприниматели и не собираемся защищать воров и преступников. Просто при работе в тандеме вопросов было бы меньше. Нам не разрешили. А ведь временное правительство утвердило на одном из своих заседаний план реструктуризации активов, согласно которому должны были создать наблюдательный совет. Но этого сделано не было.
Поэтому и бизнес засомневался. “Раз временное правительство не хочет делать эту работу — значит, что–то не так”, — посчитали коммерсанты и потенциальные инвесторы. Потом начали поступать сведения о том, как странным образом закрываются некоторые уголовные дела. Дамоклов меч Бекназаров занес над более чем 400 юридическими и более 120 физическими лицами. Принцип задержания был предельно прост. Если у коммерсанта наблюдается движение по расчетному счету в банке, значит, он аффилирован Семьей. Порой некоторые предприниматели месяцами сидели в местах не столь отдаленных, а потом выяснялось, что никакого отношения к возбужденным делам они не имели. Да вся эта национализация в большей степени имела под собой не экономическое, а политическое обоснование. Не секрет, что предприниматели — это люди, у которых всегда имеются деньги и которым есть что терять. Они пойдут на все для того, чтобы не потерять бизнес.
Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

“ВБ”: — Сколько инвестиций потеряли из–за высказываний Бекназарова?

ХАЛИТОВ: — Когда вопрос встал о национализации четырех казахстанских пансионатов, республика лишилась 250 миллионов долларов инвестиций в туристическую сферу. Зная ситуацию в нашей экономике, вы представляете, что произошло?! От одного безответственного заявления члена временного правительства, который до сих пор настаивает на этом, пострадала экономика всей страны. Я сам ездил на конференцию в Алматы, на которой из полуторачасовой пресс–конференции один час был посвящен вопросам национализации казахстанских объектов. Мы им хотели сказать: “Приезжайте к нам”, а в итоге пришлось отдуваться.
Мы постараемся добиться отмены национализации в парламенте после выборов. Считаем, что также необходимо привлечь к ответственности лиц, которые инициировали ее. Потому что национализация — это явная диверсия против Кыргызстана и нашей экономики.

БАКИРОВ: — Это нормальная позиция. Так оно и должно быть. Если есть неправильные решения, они должны оспариваться в судебном порядке. Все конфликты начинаются с собственности. В нашем ведомстве не в курсе, как принимались решения по национализации, поскольку ни один декрет не принимался Мингоскомимущества. Однако в обществе бытуют разные мнения по этому вопросу. Простое население за и кидает камни в наш огород, заявляя, что наше ведомство — наследник Бакиева. Специалисты же считают, что торопиться с национализацией не стоит. При таком раскладе трудно найти золотую середину.

Страсти по сласти

“ВБ”: — Дуйшенкул Курманович, как директор завода выскажите свою позицию…

МАТЕЕВ: — Кыргызстан — слабая страна для привлечения инвестиций. Кампания по национализации всех отпугнула. Есть частная собственность, есть закон о ее неприкосновенности. Из–за внешнего управления у нас уже возникли огромные трудности с нашими кредиторами. К нам взяли и просто без национализации ввели внешнее управление, которое должно сохранить активы. От кого их охранять, если они наши? Смешно как–то. Еще одна проблема: согласно декрету о внешнем управлении, временщики не имеют права вмешиваться в хозяйственную деятельность. Но вот нонсенс: все финансовые движения проходят через внешних управленцев. Интересно, это как?

ТАРИЕЛОВ: — Сейчас речи о национализации нет. Когда выйдет решение, тогда и будем говорить. Тем более пока речь идет о предполагаемой национализации 24 процентов акций. Остальные мы не трогаем.

“ВБ”: — Мы неоднократно выезжали на поля. И можем точно сказать, что крестьянам не интересны перипетии с акциями, их волнует, купят их продукцию или нет. И именно из–за скандалов вокруг сахзаводов, в том числе с введением внешнего управления, их беспокойство на самом деле не знает границ, ведь они могут скормить свеклу скотине или продать по бросовой цене, опасаясь, что завод перестанет работать.

ТАРИЕЛОВ: — Я не вмешиваюсь в хозяйственную деятельность. Занимаюсь анализом, находясь на посту внешнего управляющего. А также слежу за сохранностью активов, так как имущество “Каинды–Кант” было заложено в АУБе.

МАТЕЕВ: — Вся эта ситуация вокруг сахарных заводов накручивается, потому что кому–то надо будоражить народ. До сезона переработки осталось два месяца. Мы постоянно проводим встречи и объясняем, что завод будет работать. Только один раз поставишь это под сомнение, там такой ажиотаж поднимется! Ведь все осознают и не верят, что правительство выкупит урожай.

ХАЛИТОВ: — Да, люди уже никому не верят.

БАКИРОВ: — Глядя на список компаний, где было введено внешнее управление, можно сделать вывод, что многое зависит от руководителя предприятия. Если компанией управляет хороший менеджер, то проблем там не бывает. Например, фирмы, связанные со строительством Камбар–Атинских ГЭС, нормально работают. То же можно сказать про “Альфа Телеком”.

“ВБ”: — Тем не менее государство туда влезло и имидж подпортило…

БАКИРОВ: — На заводе “Кристалл” внешний управляющий, наоборот, помог. Руководство завода не знало, с кем из новых властей работать после бегства старых, поэтому директора сами выступили с инициативой перейти под опеку государства. Внешний управляющий выяснил, что здоровые активы были выведены в другую компанию, а государству ничего не заплачено. Сейчас проходят судебные разбирательства. Теперь стоит вопрос о том, что делать дальше. Конечно, введение внешнего управления не может пройти везде гладко, так как на каждом предприятии своя специфика. Если сахарные заводы работают с казахстанскими поставщиками, то их тревожит, будет работать завод или нет.

“ВБ”: — Их скорее больше тревожит как раз введение внешнего управления.

БАКИРОВ: — Да, они этим недовольны, потому что казахам поступает разная информация. У всех на слуху заявления по поводу национализации пансионатов. И они делают определенные выводы. Но мы будем работать над тем, чтобы не пострадали наши крестьяне.

Профанация с компенсацией

“ВБ”: — Является ли нормальным в мировой практике тот формат внешнего управления, который имеет место в Кыргызстане? Ведь обычно его вводят на предбанкротных предприятиях. Как вообще это воспринимают иностранные инвесторы?

АШЫРКУЛОВ: — В мировой практике, конечно, внешнее управление существует, но его применяют редко, и только во благо страны. Если государство видит угрозу национальной безопасности, если речь идет о стратегических объектах, то тогда можно говорить о подобном вмешательстве. В остальном экономика саморегулируется. Если мы живем при свободном рынке, а не при коммунизме, то бизнес должен находиться в руках частника. То, что государство — плохой управленец, можно даже не обсуждать. Наоборот, в развитых странах госсобственность передается под управление частных структур. А в Кыргызстане раньше говорили о программе приватизации, теперь же пошел обратный процесс.
Революции у нас происходят не первый раз. Мы имеем опыт, когда компании просто поменяли собственников, а народ остался не у дел. Возможно, чтобы предотвратить повторение этого, правительство пытается вернуть объекты в госсобственность, чтобы компании работали на благо страны, а не круга лиц. Конечно, палка перегибается. Выпуская декреты, временное правительство мотивирует это тем, что национализируемые объекты будут работать на благо экономики. Но если процедура проводится непрозрачно, то это вызывает массу вопросов относительно того, какова же истинная причина введения внешнего управления и национализации. Все происходит очень быстро: декреты выходят один за другим. Но при этом нет стратегии и видения будущего. Что будет дальше с этими объектами, будут ли компании работать, кто их купит, кто станет судиться? Пройдет время, найдутся собственники, которые подадут иск в международный арбитраж. И тогда нас ждет волна судебных разбирательств. А если страна втянута в такие скандалы, то это, естественно, сказывается на ее инвестиционной привлекательности.

ХАЛИТОВ: — Я мечтаю посмотреть на справку–обоснование, которую обычно прилагают к проектам постановлений или законов. Кроме того, по регламенту к правительственным документам готовится лист согласования, который проходит через министерства и ведомства. Есть ли вообще такие обоснования у принимаемых декретов? У национализации есть четкое определение. Еще Маркс и Энгельс писали, для чего ее проводят. А вот какие мотивы у временщиков? Обоснования в первую очередь должны быть экономическими.
Мы — частники. Мы не готовы к тому, чтобы кто–то над нами стоял и командовал. Но члены временного правительства этого не понимают. Возникает также проблема с отсутствием информации, ведь мы не знаем, почему на самом деле власти принимают то или иное решение. Азимбек Бекназаров хватает подписанный декрет и первый бежит на пресс–конференцию. И думает, что общество ему аплодирует. А оно, наоборот, плачет. Зато Бекназаров думает, что зарабатывает политические дивиденды, хотя на самом деле роет себе могилу как общественному деятелю.
Временное правительство объявило о национализации и думает, на этом все закончено. А надо работать с поставщиками, клиентами, садиться и договариваться, выработать совместную позицию. У нас такого не происходит. Если активы по–настоящему важны для государства, то, может быть, их надо национализировать, но прозрачно и с предоставлением достоверной информации. Мы не знаем данных о вложенных инвестициях, финансовых показателей, а черпаем информацию из безответственных заявлений членов временного правительства.

БАКИРОВ: — Конечно, возникает вопрос, что же будет дальше с объектами, попавшими под декреты. Почему предоставляется неполная информация? Потому что работа по национализации только начинается с принятием декрета. Ни один инвестор не придет, пока не будут урегулированы все правовые вопросы и спорные моменты. Да, объекты должны быть в частных руках. Но только после национализации по каждому из них будет приниматься решение о дальнейшей судьбе: останутся ли они в собственности государства или заново будут проданы. Приватизация имущества может также вызвать неоднозначное мнение народа. Кто–то может подумать, что это рейдерство или просто передел собственности.
Предстоит внести изменения в нормативно–правовые акты, касающиеся приватизации, чтобы продажа госсобственности проходила с привлечением гражданского общества и широкой информационной кампанией в СМИ, а не через одно небольшое объявление в газете. Я не первый год работаю, поэтому знаю: бывает, идет давление со стороны некоторых чиновников на тендерную комиссию. Еще сейчас действует норма, согласно которой объект выставляется на продажу без объявления стартовой цены. Например, “Северэлектро” оценивалось в 120 миллионов долларов, а было продано за три. Надо менять законодательство в этом плане.

За семью печатями

“ВБ”: — Энергетики отличились тем, что на проведение не очень значительного тендера приглашали представителей прессы, а знаковые договоренности об экспорте электроэнергии в Казахстан прошли за закрытыми дверями.

ХАЛИТОВ: — А у нас даже примета появилась. Как только Жогорку Кенеш инициирует законопроект, как–то ущемляющий предпринимателей, значит, государство где–то сыграет себе на руку. Помню, была инициатива про латентные марки, а через некоторое время продали “Северэлектро”. Потом в двадцатый раз в парламенте начали обсуждать праворульные авто, и — бац! — продали “Джалалабадэлектро”.
И в прежней и в новой версии Конституции имеется пункт относительно национализации. Но закона до сих пор нет. Если бы он был, то процедура проходила бы более цивилизованно. А закон нужен, чтобы не было отсебятины. Пока же отсутствие такового говорит о том, что национализация будет проходить так, как хочется находящимся у власти людям. Но никакой инвестор в страну, где нет законов, не придет. Необходима идентификация каждого из объектов, чтобы определить влияние на экономику страны. Но этого сделано не было.

“ВБ”: — Можно ли объекты, указанные в списке, разделить на спорные и бесспорные? На те, которые вообще абсурдно национализировать, или те, которые, наоборот, стоит отдать государству? И насколько вообще легко будет оспорить решения временного правительства?

АШЫРКУЛОВ: — Если истинные хозяева посчитают декреты несправедливыми, то они могут оспорить их в суде. Инвесторов вообще пугает одно только слово “национализация”. Опасно, что несколько человек могут влиять на ситуацию в стране. Поэтому бизнес ждет выборов в парламент, появления легитимных институтов власти, наличия баланса сил, когда разные партии станут отстаивать свое мнение. Тогда переход частной собственности к государству будет проходить в правовом поле. И некоторые декреты могут быть пересмотрены.
Если предприятия никогда не были аффилированы, не обладали преференциями, не уклонялись от налогов, то вряд ли такие компании можно национализировать наравне со спорными объектами. Нужно также разделять компании на стратегические и простые хозсубъекты. Кроме того, необходимы решение суда, выплата компенсации. Но зачастую государство занижает сумму возмещения. Поэтому в Кыргызстане национализация воспринимается настолько негативно: каждый понимает, что владелец потерял свою собственность. Это беда не только нашего законодательства, но и системы управления. У нас политики слишком сильно влияют на государственный строй. Многое зависит не от законов, а от связей.
А судебная система вообще больной вопрос для предпринимателей. Ее используют как оружие государственных управленцев.

МАТЕЕВ: — Мы хотели подать в суд, как только вышло постановление о введении внешнего управления, но власть была нелегитимной. Поэтому тоже ждем выборов. Намерение национализировать 24 процента акций сахарного завода мотивируют следующим: у нашего предприятия две компании–акционера. Якобы у одной из них тоже есть собственники, у этих владельцев имеются еще владельцы, а среди четвертого поколения хозяев есть Максим Бакиев. Я не знаю, какое он имеет к нам отношение. Но говорят о том, что его деньги — это “грязные” деньги. Во–первых, надо доказать, что это так. Во–вторых, какое отношение имеет к этому производственный процесс, который тормозится из–за скандалов?
Мы бы не отказались, если бы государство полностью компенсировало нам стоимость заводов и забрало себе. Надоело уже все!

ХАЛИТОВ: — Так, по идее, надо заводить уголовное дело и накладывать арест не на акции “Каинды–Кант”, а той фирмы, 24 процента которой якобы принадлежали Семье. Просто отдельные люди уверены, что с вас можно что–то взять. И знают, что вы рано или поздно дадите, когда замучитесь разгребать проблемы. Найдете себе “крышу” на седьмом этаже “Белого дома” и будете спокойно работать.

ТАРИЕЛОВ: — Я много лет проработал в налоговой службе. Внешний управляющий все–таки должен быть экономистом, а не специалистом в той или иной отрасли. Я не вмешиваюсь в производственный процесс, а слежу за сохранностью активов. А также за тем, чтобы не вносились изменения в учредительные документы. Если будет доказано, что 24 процента принадлежит Максиму Бакиеву, то они будут национализированы. Завод должен заработать в начале октября. И тогда пойдут денежные потоки.

“ВБ”: — Ну по идее сначала надо доказать, а потом вводить внешнее управление…

БАКИРОВ: — В Кыргызстане нет ни законодательства, ни опыта в национализации. Поэтому имеют место какие–то недоработки. Азимбек Бекназаров и генеральный прокурор не исключают, что в отношении объектов будут судебные споры. Если истинные владельцы имущества докажут свою правоту, то собственность им вернут. Что касается компенсации, то в отношении каждого из объектов в декретах указано, будет компенсация или нет. Если написано о вознаграждении, то мы проводим оценку имущества.

АШЫРКУЛОВ: — Интересный подход…

“ВБ”: — Получается, если вы не платите компенсацию, то это конфискация собственности…

БАКИРОВ: — Нас начали обвинять, что мы затягиваем процедуру. Мы ответили, что не разработан механизм. Поэтому относительно процедуры национализации в конце прошлой недели принят отдельный декрет временного правительства, где и расписано, кому полагается возмещение, а кому нет.

ХАЛИТОВ: — Хотелось бы вот на чем акцентировать внимание. Если государство решит продать один из этих национализируемых объектов, то оно проиграет во всех отношениях. Выставленный на тендер лот — рисковый, “токсичный” актив. Его купит не нормальный инвестор, а очередной аферист, который за взятки и откаты будет мутить–крутить, чтобы вытащить свои деньги.
Можно было бы часть активов передать в управление частному сектору, в частности консолидированным бизнес–ассоциациям, которые умеют руководить компаниями. Если часть собственности до апрельских событий принадлежала простым предпринимателям, не связанным с Семьей, то эту долю им и надо оставить. Например, если говорить о пансионатах “Солнышко” и “Каприз”, то там есть реальный человек, который платит налоги и развивает бизнес. Как можно его ставить на одну доску с окружением бывшего президента?
Эффективные управленцы — это большая редкость, поэтому им надо создавать условия и отдавать на определенных условиях в управление государственную собственность. Вряд ли кто–нибудь докажет, что государство — эффективный менеджер. Мы в любом случае лучше сможем выстроить кадровую политику, платить соцотчисления и налоги, а также развивать сам бизнес. Поэтому еще в апреле временному правительству надо было вместе с представителями деловой среды проконсультироваться и принять решение по каждому объекту. Тогда бы можно было сохранить экономику каждой компании. Сейчас же поезд ушел, рыночная стоимость объектов находится на самом дне. От этого проиграют все. Продавать собственность по нескольку раз, с каждым тендером снижая цену, тоже ненормально. Это равносильно переделу активов. И важно это не допустить.

Дина МАСЛОВА, Ирэн СААКЯН, газета «Вечерний Бишкек» (29 июля 2010г.)

Реклама
Добавить комментарий

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: