Skip to content

Хью МакКиннон («Кентор Голд»): Эффект от проекта должна получать вся страна, а не отдельный район

12.12.2010


Несмотря на трудности 2010 года, иностранные инвесторы, работающие в горнодобывающей отрасли КР, все же настроены оптимистично. Они ждут политической стабильности, чтобы внести свои предложения по развитию недропользования в Кыргызстане. С одним из представителей делового сообщества — председателем правления Международного делового совета — наш сегодняшний диалог. Хью МакКиннон рассчитывает, что в некоторых государственных решениях сохранится преемственность и выработанные в предыдущие годы с бизнес–сообществом реформы все–таки будут одобрены новыми властями.

— Кто больше заинтересован в развитии горнодобывающей отрасли: государство или частный сектор?
— Заинтересованы и те и другие. Горнодобывающий бизнес, особенно добыча руд, требует значительных капитальных затрат, которые вернутся через 5–10 лет или не вернутся вовсе. Поэтому частный сектор, способный привлекать кредитные ресурсы, больше вовлечен в эту отрасль экономики, чем государство. Кроме того, компании берут риски на себя. Горный бизнес — один из самых высокорисковых. Это связано с непредсказуемыми ценами на минеральное сырье. Кроме того, инвестор никогда не знает, получится ли удачным вложение средств в месторождение, ведь можно там ничего не найти. Технологические риски связаны с тем, что после извлечения руды не всегда получается результат, на который рассчитываешь. Нельзя не учитывать экологические риски, а также высока опасность вмешательства государства, которое может просто отобрать бизнес.

— Что сейчас больше влияет на настроение инвесторов, работающих в Кыргызстане: нестабильная политическая ситуация или высокие цены на сырье?
— Высокие цены на металл позволяют привлекать финансовые ресурсы. Поэтому инвесторы ищут, куда их вложить. В Кыргызстане хорошие перспективы для развития горнодобывающей отрасли. И в настоящее время возможность отдачи от вложения денег даже выше, чем политические риски.

— Насколько либерально кыргызское законодательство для инвесторов?
— Конечно, государство стремится сосредоточить в своих руках весь контроль. Раньше горнодобывающей отраслью занимались госкомпании, поэтому высокая степень регулирования была объяснима. Но сейчас времена изменились, а государству не очень комфортно предоставлять право частным инвесторам, особенно иностранным, самим решать производственные вопросы.
Разумеется, общение с представителями власти занимает много времени и энергии. Инвестор приходит на рынок, рассчитывая, что цены на полезные ископаемые через два–три года повысятся и он сможет тогда окупить затраты, поэтому вкладывает средства уже сегодня. Но государство хочет получить отдачу от инвестора сразу, как только тот получил лицензию.
В более либеральных странах, где развита горнодобывающая отрасль, например в Чили или в Австралии, бизнесу позволяют сначала развиться, если он гарантирует впоследствии уплату определенного объема налогов.

— А инвестору удобно, когда налоговые ставки привязаны к мировым ценам на сырье?
— Нет. Когда бизнесмены рассчитывают, сколько они вложат средств в месторождение, то, конечно, надеются, что через несколько лет получат определенный уровень доходов с ростом цен на минеральные ресурсы. Существует много рисков, связанных с капиталовложением. Поэтому когда правительство при увеличении мировых цен неожиданно повышает налоги, то частному сектору такое, естественно, не нравится. Мы в начале проекта прогнозируем определенную прибыль, у нас существуют обязательства перед кредиторами и партнерами. Если помните, несколько лет назад при повышении цен на медь правительства Монголии и Замбии установили налог на сверхприбыль, из–за чего инвестиционная привлекательность этих стран резко упала. На Западе же государство больше концентрируется на вопросах сбора налогов, безопасности рабочих, защите окружающей среды, но не вмешивается в само производство, экономику предприятия.

— В странах с развитым горнодобывающим сектором существует такое же количество налогов?
— Да. Но в Кыргызстане ниже некоторые налоги. Ставка роялти такая же, как везде.

— В прошлом году Министерство природных ресурсов разрабатывало пакет законопроектов. Насколько сильно изменилась бы картина в отрасли, если эти идеи начали реализовываться?
— Было бы намного больше инвесторов. Одна из самых важных идей разработанных законопроектов — отсутствие лицензионного соглашения, которое сейчас является основным инструментом жесткого госрегулирования. Там масса условий, и из–за малейшего нарушения Минприродресурсов может аннулировать лицензию, даже если инвестор вложил уже много средств. Взамен лицензионного соглашения в законопроектах, разработанных при прежнем министре Капаре Курманалиеве, предлагалась прогрессирующая ставка налогов. Чем медленнее работает компания, тем больше она платит. Четко обозначенная сетка налоговых ставок позволяет самому предприятию выстраивать свои инвестиционные планы.

— Одна из существенных реформ, которая тогда обсуждалась, — Закон “О концессии”. Как вы к нему относитесь?
— Самое важное, что инвестору было бы предоставлено право выбора: купить право пользования недрами на открытом конкурсе или аукционе, заключить концессионное соглашение или договор о разделе продукции.

— С какими сложностями сталкиваются компании, исполняя законодательство Кыргызстана?
— О лицензионном соглашении я уже сказал. Действующее законодательство дает возможность госструктурам отзывать лицензию даже по незначительным нарушениям. Когда правительство аннулирует лицензию, то люди на Западе не понимают причин. Им кажется, что государство просто давит на компании, которые могут сказать на весь мир, что они все выполняли, а лицензию у них беспричинно отобрали.
Еще один проблемный вопрос — взаимодействие с местными властями и населением. После выдачи лицензии министерством нужно в сжатые сроки сделать очень многое. Но на местах существует масса барьеров. Что касается месторождения Андаш, где мы работаем, то у нас, к сожалению, нет взаимопонимания с местным сообществом.
Согласно Конституции, природные ресурсы принадлежат народу. Это действительно так. Но местные жители считают, что месторождение, находящееся в их районе, принадлежит только им. Получается, что пара тысяч человек решает, работать нам или нет. Хотя отдачу от разработки рудника все–таки должны получить все граждане Кыргызстана в виде налогов и других отчислений. В любом случае инвесторы создают разные локальные фонды, чтобы помогать жителям региона, где компания работает.
Правительство же в вопросе взаимоотношений с местным сообществом самоустраняется. Особенно сейчас, когда, может быть, не сегодня завтра чиновников поменяют. Инвесторам приходится налаживать отношения отдельно со всеми заинтересованными лицами: министерством, правительством и временным правительством, местными властями, жителями и многими другими.
Если страна авторитарная, то властей не интересует, что думают об инвесторах граждане. Но я приехал из Австралии, и там после получения лицензии от правительства надо заключить соглашение на местном уровне. Какие–то возражения могут быть оправданы, поэтому начинается процедура урегулирования споров. Хотелось бы, чтобы в Кыргызстане тоже было что–то вроде третейского суда или независимой комиссии, где обе стороны могли высказать свои аргументы, прийти или не прийти к консенсусу. Бизнесу очень важна предсказуемость.
Компания работает близ какого–то населенного пункта, который не может принимать решения за всю страну. При этом 80 процентов сельчан стоят на стороне инвесторов, а 20 — против. Но именно из–за них останавливается проект.

— Как можно найти баланс интересов между государством и инвестором?
— Четко разделить ответственность. Инвестор ответствен за своевременную выплату налогов, создание надлежащих условий труда для работников и следит за тем, чтобы минимизировать ущерб окружающей среде. Остальные вопросы относятся к внутренней работе компаний. Государство же должно следить за безопасностью нашего производства и создавать условия для стабильной работы инвесторов, так как только в таком случае оно само получит отдачу от проекта.

  • досье «ВБ»
    Хью МакКиннон — горный инженер, окончил Университет Мельбурна в Австралии. Проработал 35 лет в горнодобывающей промышленности Австралии, Африки и Азии, как в геологоразведке, так и в добыче. С 1996 года начал работать в горно–геологических проектах Центральной Азии: Таджикистане, Монголии и Кыргызстане. В настоящее время он является региональным директором австралийской компании “Кентор Голд”, которая занимается разработкой золотомедного месторождения Андаш. В качестве общественной деятельности МакКиннон возглавляет бизнес–ассоциацию — Международный деловой совет.
  • Андаш
    Золотомедное месторождение Андаш, открытое в 1962 году, расположено на северо–востоке Таласской области. Запасы золота составляют 20 тонн, меди — 7 тысяч тонн. На месторождении трижды менялись инвесторы. С 2009 года основным инвестором, владеющим 80–процентной долей предприятия “Андаш майнинг компани”, является австралийская компания “Кентор Голд”, акции которой торгуются на фондовой бирже в Австралии. Сейчас в районных судах идут споры вокруг оставшихся 20 процентов акций “Андаш майнинг компани”, которые правительство хочет национализировать.
    “Кентор Голд” готова инвестировать в разработку месторождения 96 миллионов долларов, а еще 200 планируется затратить на эксплуатацию рудника. Напомним, что с момента получения лицензии на разработку этого месторождения в 2005 году в этот проект было инвестировано более 27 миллионов долларов. Из них свыше 6,2 миллиона составили затраты на геологоразведку, 1,27 миллиона зеленых — фонд заработной платы, около 582 тысяч — отчисления в госбюджет. На остальную сумму были приобретены техника и оборудование, которые до настоящего времени простаивают, поскольку рудник все еще не открыт, а обогатительная фабрика не построена. Причиной этого послужило затягивание начала работ со стороны местного населения.
    В Кыргызстане инвесторы вообще часто сталкиваются с ситуацией, когда возможность нормальной работы горнодобывающих предприятий блокируется действиями отдельных заинтересованных групп. Так, в случае с месторождением Андаш часть местного населения не дает провести даже экологическое исследование по проекту. Поразительно, что определенная группа людей способна ввести в заблуждение остальных жителей и препятствовать развитию не только своего района, но и всей страны. Поэтому, когда точно мы увидим первый слиток, сказать сложно.
    Тем не менее даже при простаивании предприятия ежегодные налоговые отчисления компании составляют порядка 4,2 миллиона сомов в год.
    — Запуск Андаша значительно увеличил бы отчисления в бюджет, — поясняет Фред Хьюстон, и.о. генерального директора “Андаш майнинг компани”. — По предварительной оценке, только роялти (налог за пользование недрами) и налог с продаж составят 8 миллионов долларов ежегодно, не говоря уже о дополнительном отчислении средств в фонд Таласской области.
  • Дина МАСЛОВА, газета «Вечерний Бишкек» (10 декабря 2010)
  • Реклама
    Добавить комментарий

    Добавить комментарий

    Please log in using one of these methods to post your comment:

    Логотип WordPress.com

    Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

    Фотография Twitter

    Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

    Фотография Facebook

    Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

    Google+ photo

    Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

    Connecting to %s

    %d такие блоггеры, как: