Skip to content

Таможенный или заторможенный?

08.05.2011

Ажиотаж вокруг предстоящего вступления нашей республики в Таможенный союз нарастает. И неудивительно, ведь эта инициатива так или иначе затрагивает интересы каждого кыргызстанца. Одни воспринимают ее с радостью, другие встречают в штыки. Подискутировать на эту тему в редакции “Вечерки” собрались глава Ассоциации поставщиков Гульнара УСКЕНБАЕВА, исполнительный директор Ассоциации рынков, предприятий сферы торговли и услуг Сергей ПОНОМАРЕВ, заслуженный экономист КР Жумакадыр АКЕНЕЕВ, руководитель aссоциации предприятий легкой промышленности “Легпром” Сапарбек АСАНОВ, заместитель министра экономического регулирования Адылбек КАСЫМАЛИЕВ и исполнительный директор общественного фонда “Проект будущего” Аскар БЕШИМОВ.

Из двух зол меньшее

“ВБ”: — На какой стадии находится переговорный процесс по поводу вступления Кыргызстана в Таможенный союз?

КАСЫМАЛИЕВ: — 11 апреля состоялось заседание правительства, на котором создана межведомственная комиссия по переговорам о присоединении Кыргызстана к Таможенному союзу. Ей предстоит изучить все “за” и “против”, определить меры по защите интересов страны.

ПОНОМАРЕВ: — В комиссию вошли одни чиновники. Представителей от бизнеса, которым предстоит претворять все планы в жизнь, почему–то не включили. Это, как минимум, не демократично. Любая процедура принятия решения начинается с анализа. Причем вопрос, касающийся жизни каждого гражданина, должен обсуждаться публично. Иначе невозможно собрать нужную информацию и определить основные болевые точки.

БЕШИМОВ: — Сложность и в том, что до сих пор четко не определены процедуры вступления новых членов в ТС. Пока было лишь заявлено, что страна–претендент должна быть участницей ЕврАзЭС. Неясно также, как будут делиться голоса, что перепадет новому члену ТС из общего котла таможенных поступлений.

“ВБ”: — Чем рискует Кыргызстан, вступая в ТС?

КАСЫМАЛИЕВ: — Определенные риски есть как при вступлении, так и невступлении. При вступлении нам придется гармонизировать таможенные тарифы, то есть привести их в соответствие с едиными таможенными тарифами, действующими в ТС. Дело в том, что средневзвешенные ставки в Кыргызстане ныне составляют 5,1 процента, в рамках обязательств ВТО есть возможность поднять их до 7,7. Однако средний таможенный тариф в странах ТС равен 10,6. Стоит отметить, что из 10881 товарной позиции по 4891 импорта в нашу республику не поступало. 34 процента пошлин у нас уже совпадают. По 21 проценту мы можем поднять ставки без каких–либо последствий. Все это должно значительно упростить переговорный процесс.
В случае вступления в ТС предстоят дополнительные расходы для формирования бюджета ТС — около 58 миллионов сомов. Произойдет сокращение привычных видов поступлений в бюджет, но они компенсируются за счет других. Предполагается рост инфляции на уровне 1,5 — 2 процентов. Упадут объемы реэкспорта, особенно на двух крупнейших торгово–рыночных комплексах — “Дордой” и “Кара–Суу”. Но это произойдет, даже если мы не вступим в ТС. Ведь с 1 июля на его внешних границах начнут действовать общие тарифы. Есть опасения, что может возникнуть ситуация, аналогичная прошлогодней, когда из–за закрытия границ только за два месяца наш бизнес понес убытки на 358 миллионов долларов. Поэтому премьер поручил Минэкономрегулирования разработать программу по рынкам “Дордой” и “Кара–Суу”.

“ВБ”: — Почему–то все акцентируют внимание на тарифном регулировании, но ведь есть и технические барьеры. Как с ними быть?

КАСЫМАЛИЕВ: — Вы правы, это может ударить по нам даже сильнее, чем тарифы. Речь о санитарных, фитосанитарных, ветеринарных и прочих регламентах. К примеру, наша легкая промышленность уже сегодня сталкивается с определенными проблемами в отношении сертификатов соответствия и качества. В рамках ТС эти документы, выданные в одной стране, будут действительны на всем пространстве.
Определенные выгоды получим и в миграционной сфере. Сроки регистрации в рамках ТС продлеваются до 30 дней вместо нынешних трех. А на едином экономическом пространстве будет свободное передвижение капитала, людских и трудовых ресурсов. Таким образом, наши трудовые мигранты, работающие в Казахстане и России, будут иметь равные права с гражданами этих стран.

Не знаешь, где найдешь, где потеряешь

“ВБ”: — Так все же выиграет или проиграет Кыргызстан от вступления в ТС?

УСКЕНБАЕВА: — Члены нашей ассоциации в этом вопросе пока не определились. Она объединяет местных производителей и крупных поставщиков продуктов питания из России и Казахстана. Дистрибьюторам вступление в ТС кажется выгодным, поскольку отпадает необходимость в таможенном оформлении товаров. Но в то же время они отлично понимают, что продукцию нужно еще будет кому–то реализовать. А как повлияет на цены и доходы населения присоединение к ТС, пока неясно. Достаточно туманно будущее “Дордоя” и “Кара–Суу”, а они обеспечивают работой большую категорию населения. Если упадет общая покупательная способность, пропадет смысл в завозе товаров, так как их просто перестанут покупать.
Эйфорию не испытывают и производители. Ведь при экспорте продукции им придется столкнуться с повышенными техническими барьерами. Мясо они уже сейчас не могут вывозить из–за эпизоотической ситуации в стране. И рассчитывать, что с присоединением Кыргызстана к ТС что–то изменится, не приходится. К тому же наши бизнесмены прекрасно осознают, что конкурировать по рекламным бюджетам с российскими и казахскими производителями не в состоянии.

ПОНОМАРЕВ: — Безусловно, плюсы и минусы есть как от присоединения к ТС, так и от неприсоединения. И факт в том, что отрицательные последствия мы ощутим уже с 1 июля. Трудно не согласиться, что определенные выгоды получат отдельные отрасли экономики. Взять фермеров: чем выше будет спрос на оптовую продукцию, тем им лучше. Та же Сибирь способна скупить у них хоть четыре урожая, и это будет для нее каплей в море. Но надо еще и себя обеспечивать. Конечно, правительство может установить квоты на вывоз, чтобы не оставить страну совсем без продуктов. Но там, где квоты, неизбежно возникает коррупционное поле.
Плюсы для Кыргызстана связаны и с поставкой ГСМ. Всем нам выгодно уменьшение барьеров, политических передергиваний, наличие четких и ясных правил. Примечательно, что в самой России сегодня бензина нет, его отпускают только по безналу и не больше 20 литров в одни руки, а у нас он есть. Причем в Кыргызстане он всегда стоил дешевле, чем в России. ГСМ нужны всегда и как можно по меньшей цене, ведь они входят в себестоимость большинства товаров и услуг.
Нашему легпрому интересно, чтобы при экспорте было как можно меньше препон. Но автоматически возникает другая проблема — неизбежное увеличение себестоимости продукции. Дело в том, что сейчас наши предприниматели растаможивают завозимые из Китая материалы и фурнитуру по 28 центов за килограмм, а после вступления в ТС придется выкладывать 4 — 5 долларов. Правда, у них есть иные преимущества — более дешевая рабочая сила, электроэнергия и арендная плата. Но имеется и существенный минус — большая удаленность и связанные с ней транспортные расходы. Кроме того, еще не факт, что участники ВТО, например КНР, в ответ на наше вступление в ТС не решат повысить внутренние тарифы на свои экспортные товары.

АКЕНЕЕВ: — Китай так никогда не поступит.

ПОНОМАРЕВ: — Почему вы так уверены? Взять участников ТС, ведь все они формируют свои таможенные поступления на 60 процентов за счет экспорта и 40 — за счет импорта. У нас, наоборот, импорт преобладает. Поэтому внутреннее регулирование в том же Китае может быть усилено, ведь Кыргызстан ему большой погоды не делает.
В Кыргызстане 220 тысяч человек официально трудятся по патенту. Это большой недостаток для страны. Согласно макроэкономическим законам, в сфере торговли и финансовых услуг должны работать не более 10 процентов населения. Как только страна перешагивает эту планку, возникает внутренний кризис. Кто–то должен обанкротиться либо перейти в иную сферу. У нас это правило до сих пор не действовало, поскольку большое количество людей работало не на внутренний рынок, а на внешний. Когда последние стали закрываться, кризис стал обозначаться четче. Многие лишатся бизнеса, под который заложили имущество, а это чревато социальным напряжением. Минэкономрегулирования в свое время следовало предупредить всех, что в сферу торговли больше вкладываться не следует, она и без того перенасыщена.

БЕШИМОВ: — Тему вхождения Кыргызстана в ТС нужно рассматривать не на пальцах, а имея серьезные выкладки. И хотелось, чтобы было поменьше эмоций. Ныне обсуждение идет скорее на уровне мифов. Из–за изначально неправильно приведенных посылов возникают ложные представления. Например, часто указывается на то, что в Кыргызстане бензин дешевле, чем в России. Но, как он у нас может быть дороже, если в России налоги выше?!

“ВБ”: — Насколько своевременно решение Кыргызстана присоединиться к ТС?

АКЕНЕЕВ: — На мой взгляд, руководство Кыргызстана поступает стратегически и тактически правильно. Но это вовсе не означает, что мы будем в ТС уже завтра. Глава Минэкономрегулирования заявил о сентябре, но, думаю, сроки окажутся более длительными. Не забывайте, что нужно привести к соответствию параметры тарифного и нетарифного регулирования, провести переговоры с ВТО. Не исключено, что времени на это потребуется даже больше, чем России и Казахстану для вступления в ВТО. Россия уже на пороге этого события: Грузия дала свое согласие, американский Конгресс тоже не против.
Чтобы вступить в ВТО, Казахстан и Россия вынуждены будут снижать ставки таможенных тарифов. Возможно, что в итоге они сойдутся с нашими и Кыргызстану даже ничего не придется менять.
Наше присоединение к ТС — объективная необходимость, продиктованная сложившимися экономическими связями. Даже китайский импорт носил реэкспортный характер и предназначался для Казахстана, России и других стран. Сами мы потребляли, по разным оценкам, от 3 до 6 процентов китайского импорта. В то же время Казахстан и Россия снабжают нас основополагающими составляющими экономики. Это ГСМ, оборудование, лес, металл и прочие товары. Думаю, что ярых противников вступления в ТС нет. Люди высказываются не против самой инициативы, а за то, что вначале нужно все трезво взвесить и сопоставить.

АСАНОВ: — Вопрос, вступать или не вступать в ТС, мне кажется, подняли слишком рано. А вдруг этот союз развалится по объективным причинам? Лично я пока не вижу однозначных плюсов и минусов от членства в нем. В виде расчетов какие–то прогнозы можно составить, но, как потом все окажется в реальности, неизвестно. Я уже шесть лет бьюсь с российской таможней по поводу нетарифной политики. Для меня это кость в горле. А с тарифами особых проблем не существует. Когда с 1 июля Таможенный союз заработает в полную силу, посмотрим, как это скажется на Кыргызстане. А если членство в союзе окажется для нас губительным, то зачем в него вступать?

ПОНОМАРЕВ: — Члены нашей ассоциации тоже двумя руками за интеграцию с главными стратегическими партнерами — Россией, Казахстаном и Беларусью, но только в том случае, если мы к этому готовы. Сейчас об этом не скажешь, поскольку наша экономика ориентирована на реэкспорт, а у членов ТС — на производство. Эти концепции не совместимы.

Будет ли рад триумвират?

“ВБ”: — Чего больше в этом вопросе — экономики или политики?

БЕШИМОВ: — Кыргызстан находится на перепутье с начала прошлого года. Главный вопрос: по какому пути двигаться дальше — в рамках ВТО или ТС? В нем тесно переплелись вопросы геополитики и экономики, тарифного и нетарифного регулирования, интересы властей и населения. И в каждом из этих блоков есть посылы, не отвечающие реалиям. В этом отношении было бы здорово, если Минэкономрегулирования представило свое видение среднесрочного развития Кыргызстана хотя бы на ближайшие три года. Чтобы иметь представление, куда движется страна. Подготовить такой прогноз не так сложно, ведь наша экономика проста как три копейки — производство золота, сельхозпродукции, швейное производство, экспорт электроэнергии, немного цемента и стекла. А еще отрицательное сальдо торгового баланса в 1 миллиард 700 миллионов долларов, свидетельствующее о том, что мы потребляем больше, чем производим. Ситуацию спасают трудовые мигранты, за что мы им должны быть безмерно благодарны.

УСКЕНБАЕВА: — Споры вокруг ТС развернулись нешуточные. Но полемика почему–то перенесена из экономической плоскости в чисто политическую. И пока не понятно, учитываются ли интересы населения и бизнеса. До всех должна быть доведена полная информация, чтобы потом не возникли волнения. Уж кому, как не нам, знать, что недостатком информации могут воспользоваться отдельные политические силы. Во всем должна быть максимальная определенность, иначе никто не сможет чувствовать себя уверенно. Не секрет, что именно по этой причине бизнес как уходил из страны, так и продолжает это делать. Сегодня Всемирный банк предлагает на развитие производства кредиты просто на шикарных условиях — 9 процентов годовых на двадцать лет с каникулами на первые два года. Минимальная сумма займа — 2 миллиона долларов. Но предприниматели деньги брать не спешат, дескать, надо подождать, что будет дальше. Это крайне тревожный сигнал.

БЕШИМОВ: — Давайте разберемся, что хочет ТС от Кыргызстана и что готов ему дать. Понятно, что наш рынок с небольшим населением и невысоким экономическим потенциалом Таможенный союз особо не интересует. Поэтому Кыргызстан рассматривается скорее в качестве самостоятельной политической единицы, члена ВТО, а также моста к Таджикистану, у которого нет общих границ с ТС. Взамен на ближайшие полтора–два года, пока идет риторика вокруг ТС, власти получают политические преференции. Например, поддержку на предстоящих президентских выборах.

“ВБ”: — Идут разговоры, что за вступление в ТС Кыргызстану придется уплатить членам ВТО компенсацию в 1,5 миллиарда долларов…

КАСЫМАЛИЕВ: — Ни о какой денежной компенсации пока речи не идет. По правилам ВТО подразумевается, что если мы поднимем ставки таможенных пошлин по одним товарам, то в качестве компенсации нас могут попросить снизить по другим. Мы должны быть готовы, поэтому наше министерство уже прорабатывает этот вопрос.

БЕШИМОВ: — Мы вступили в ВТО быстро — за два года — по монгольской схеме. Грубо говоря, подняли руку и сказали: “Мы на все согласны”. Россия же ведет переговоры уже 17 лет. Денежная компенсация от Кыргызстана членам ВТО не нужна, они потребуют уступок по отдельным позициям. Но вся фишка в том, что нам уступать уже нечего. Мы ничего не можем предложить взамен ни китайцам, ни туркам, ни арабам.
Вокруг единых внешних таможенных тарифов ТС возникло множество мифов. Официально средневзвешенный тариф в Кыргызстане равняется 5,1 процента, а в России — 10,6. Исходя из этого, выходит, что при вступлении в ТС размеры импортных пошлин в Кыргызстане вырастут в два раза. Разница вроде как не столь существенная.
Но на самом деле все не так просто. Ведь, согласно последним данным статистики, мы 76 процентов импорта завозим по упрощенной схеме — по весу — по 20–40 центов за килограмм. При переводе в проценты получим цифру максимум 1,5. Но и ТС применяет ставку не в 10,6 процента. Около 70 процентов всех тарифов там смешанные, в этом подвох. Все читают только первую часть правил, а на вторую внимания не обращают. Для примера возьмем фурнитуру и материалы, используемые легпромом. В первой части сказано: “Взимается 8 процентов от стоимости”, а во второй добавлено: “Но не менее 4 евро за килограмм”. То же самое касается и импорта автомашин. В итоге мы получаем единый таможенный тариф в размере 40 процентов. Вот и представьте, мы должны будем одномоментно поднять ставки с 1,5 процента до 40 процентов.

АКЕНЕЕВ: — Но это только ваши предположения!

БЕШИМОВ: — Почему это?!

АКЕНЕЕВ: — Вы что, проводили переговоры с участниками ТС? Это все мифы и сказки. Так же как 1,5 миллиарда компенсации.

БЕШИМОВ: — Не могу с вами согласиться. Факты — вещь упрямая. Ведь есть обязательства, которые мы брали на себя в рамках ВТО. С каждой страной обговорены тарифы, применяемые при взаимной торговле. Если мы поднимаем их в одностороннем порядке без согласия партнеров, то вопрос автоматически попадает в конфликтную группу ВТО. Она определяет формы и размеры компенсации.

АКЕНЕЕВ: — Но мы не камикадзе: если вступление в Таможенный союз грозит гибелью экономики Кыргызстана или какими–то другими негативными последствиями, то вступать не будем. То, что сейчас этой темой спекулируют перед президентскими выборами, — это все ерунда. Мы должны исходить из прагматизма. Надо дать правительству возможность провести хотя бы первый этап переговоров. Межведомственная комиссия должна проработать все нюансы не только с точки зрения государства, но и бизнеса.

“ВБ”: — А есть конкретные расчеты всех плюсов и минусов?

АКЕНЕЕВ: — Их делала в основном наша сторона — Минэкономрегулирования, независимые эксперты. Но расчеты не согласовывались с зарубежными коллегами, поэтому выводы носят больше предположительный характер. Все выявится в процессе переговоров, которые проведет межведомственная комиссия. Конкретных требований от членов ТС пока не поступало. Пока известно лишь, что на уровне глав государств и руководства Таможенного союза заявлено, что непреодолимых препятствий для принятия Кыргызстана нет. Тем более наше членство в ВТО позволяет состоять в одной из региональных экономических организаций.

Не ставьте телегу впереди лошади

“ВБ”: — И все–таки не будет ли выглядеть противоречивым участие Кыргызстана сразу в двух организациях — ВТО и ТС?

БЕШИМОВ: — ВТО и ТС преследуют совершенно разные цели. ВТО регулирует 92 процента всей мировой торговли и своей целью имеет либерализацию торговых режимов, снятие барьеров для улучшения торговли между странами. ТС же изначально создавался как клуб протекционистов, желающих отгородиться от импорта ради подъема собственного производства. Налицо две совершенно разные философии. Если вглядеться глубже, то отличия еще очевиднее. Страны ТС на 70 процентов живут за счет экспорта. Доля таможенных поступлений с импорта у них колеблется в пределах 8–12 процентов. Кыргызстан же, наоборот, в таком соотношении зависим от импорта.

“ВБ”: — А что если Россия все–таки вступит в ВТО раньше, чем Кыргызстан в ТС?

АКЕНЕЕВ: — Если это произойдет, то это уже другой вопрос. Есть предположения, что Россия станет членом ВТО к концу этого года. Но это еще не факт. Могут возникнуть новые трудности, и ей понадобится еще несколько лет. Оба альянса имеют также политический характер. В любом случае Кыргызстан избрал правильный курс, приняв решение о начале переговоров.

КАСЫМАЛИЕВ: — Не стоит забывать, что правила ТС позволяют получить отсрочку на установление единых таможенных тарифов по некоторым видам товаров, к которым экономика страны особо чувствительна. Казахстан этим правом воспользовался, получив отсрочку на 3–4 года по более 400 товарным позициям.

“ВБ”: — А пойдут ли нам на такие уступки?

КАСЫМАЛИЕВ: — Если такая практика существует, то почему бы и нет. Минэкономрегулирования отправило министерствам и ведомствам, а также различным организациям письма о том, чтобы они предоставили свои предложения о тех товарных позициях, которые чувствительны для нашего внутреннего рынка и экономики. Чтобы установить единые таможенные пошлины по таким категориям товаров, нужно сначала подготовить собственную экономику, восстановить отечественное производство.
Кроме того, необходимо посмотреть, с какими ставками Россия и Казахстан намереваются вступить в ВТО. Правительство также должно защитить позицию Кыргызстана в вопросе распределения таможенных пошлин среди стран ТС.

БЕШИМОВ: — Неправильно думать, что невступление в Таможенный союз автоматически закрывает доступ на этот рынок остальным участникам СНГ. Это означало бы, что предыдущие 20 лет сотрудничества в рамках СНГ, ЕврАзЭС, двусторонних соглашений, договоров о партнерстве и вечной дружбе разом похоронены. Чего в принципе не может быть. Тогда следовало бы все начинать с нуля. Узбекистан инициировал пересмотр отношений о зоне свободной торговли. Украина тоже поставила вопрос, что если зона свободной торговли распадется, то это значит конец Содружеству. Пусть сотрудничество в рамках СНГ вялотекущее, но оно решает много вопросов. И вряд ли Россия, будучи сплачивающим ядром на постсоветском пространстве, решится развалить СНГ и ЕврАзЭС.

УСКЕНБАЕВА: — Надо участвовать во всех союзах и объединениях, если нам это выгодно. Власти должны все проанализировать и оповестить общественность через те же газеты и ассоциации. А то пока приходится гадать, слыша разрозненные цифры, мнения, предположения, не зная, от кого они исходят и на чем они основаны. Очень хотелось бы получить простой и понятный всем анализ. И тогда можно будет однозначно сказать, стоит ли вступать в ТС или нет.

Кривое зеркало статистики

“ВБ”: — А как скажется ТС на экспортном потенциале наших швейников?

АСАНОВ: — Продукция наших швейников представлена в 54 городах России, я уж не говорю о поселках. Ею торгуют и в крупных городах Казахстана. Говорят, что ежегодно мигранты перечисляют из России 1 миллиард 600 миллионов долларов. Уверен, что половина из этих денег поступает от швейников. А сколько наших соотечественников взяли российское гражданство, чтобы иметь разрешение на торговлю на рынках после ужесточения правил! До 95 процентов отечественной швейной продукции экспортируется в Россию и Казахстан. Если эти рынки для нас закроются, отрасли не станет.
Отечественная продукция конкурентоспособна на просторах России и Казахстана благодаря нулевым ставкам таможенных пошлин. Даже если Кыргызстан не войдет в ТС, экспортная пошлина не будет введена, поскольку наша страна — член ЕврАзЭС. Примерно половину себестоимости швейной продукции составляет стоимость материалов. Большая часть из них закупается в Китае. Если Кыргызстан станет членом ТС, их стоимость возрастет. Поэтому швейники просят правительство добиться для них снижения барьеров нетарифного регулирования в рамках ТС. Также они выступают за развитие собственного производства тканей. Осознавая перспективы рынков Казахстана и России и нулевые ставки в рамках зоны свободной торговли, предприниматели из Турции, Китая и Южной Кореи уже готовы открыть у нас соответствующие совместные предприятия.

“ВБ”: — Принимается ли во внимание при расчетах уровень теневой экономики? Ведь если правительство ориентируется только на официальную статистику, то упускает важные вещи, и при вступлении в Таможенный союз теория с практикой разойдутся.

КАСЫМАЛИЕВ: — Роль созданной межведомственной комиссии в том, чтобы она выработала свою позицию. Но для обсуждения привлекать будем всех: бизнес–ассоциации и госорганы. Комиссия будет рассматривать абсолютно все вопросы, в том числе влияние теневой экономики. До 1 июля должна подготовить предварительный доклад.

БЕШИМОВ: — Безусловно, теневая экономика у нас правит бал. По нашим предварительным расчетам, ее уровень равняется размеру официального ВВП, а доходы во много раз превышают госбюджет. Но коррупция присутствует и в странах ТС.

“ВБ”: — Аскар, вы скептично относитесь к ажиотажу вокруг Таможенного союза. Как вы думаете, какой путь дальнейших переговоров может избрать руководство нашей страны?

БЕШИМОВ: — Правительство может делать вид, что Кыргызстан собирается вступить в ТС, а за то время, пока будут тянуться переговоры, определится, нужно ли нам такое членство или нет. Но суть не в этом. Мы можем вступить в ТС хоть завтра, но должного эффекта от этого все равно не будет. Ведь официальная статистика, на которую в своей деятельности опираются госорганы, совершенно не отражает реалий. Например, официальный уровень безработицы у нас не превышает 8 процентов. Значит, мы живем лучше, чем граждане Германии и Франции. В пять раз меньше пьем водки, чем казахи. Налоговая служба смеет утверждать, что швея производит продукции на 900 сомов в месяц. А высокорентабельные водочные производители в финансовых отчетах показывают нулевую прибыль. Непонятно, как у “Кыргызалтына” могут быть убытки. Выходит, что Минэкономрегулирования курирует экономику на основе искаженных данных налоговой и таможенной служб. Поэтому нужно в первую очередь выводить экономику из тени.

Дина МАСЛОВА,
Максим ЦОЙ.
Фото Сергея МЕДВЕДЕВА.
6 мая 2011
Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: