Skip to content

Кто надзирает за надзором? Нацбанк не может не вдохновлять…

03.06.2011

О реформе банковского надзора последнее время говорят сами финансисты. Одни считают, что он не соответствует веянию времени, другие — что он негативно сказывается на репутации государства, которое должно создавать условия для частных инвестиций. МВФ также обмолвился о пробелах банковского надзора. Какую роль сыграл он для инвестиционного климата в Кыргызстане?

Недра системы
Банковский надзор являлся изначально кадровой кузницей для комбанков, так как оттуда уходили наиболее грамотные специалисты в частные организации. Поэтому становлению банковской системы страны тоже немало способствовали кадры из Нацбанка. Но это дела минувших дней. В самом Нацбанке кадровый потенциал сейчас настолько ослаб, что приходят выпускники вузов, которых надобно учить. Отток же квалифицированных кадров был связан как с маленькой зарплатой, так и с отсутствием перспектив карьерного роста. Все как и в других госструктурах.
Если говорить о том, что главный банк должен быть старшим братом и наставником, то и спецы там должны быть на голову выше, чем в коммерческих организациях. Однако многие кадры уже уступают в своей квалификации специалистам комбанков, которые могут позволить себе нанять финансистов с западными дипломами, повышать уровень своего персонала.
Несмотря на то что у нескольких банков были сильные “крыши”, объективности ради надо заметить: надзорщики старались включать все проблемные области, замеченные в ходе проверки. Хотя уголовные дела и обвинения говорят о том, что правоохранительные органы думают иначе. Однако если вспомнить рейдерскую схему по тому, как отмели активы ОсОО “БиМоКом” в пользу “Альфателекома” через предварительную выдачу кредита “Инвестиционным банком “Иссык–Куль”, то на это все закрыли глаза. Или же это должно быть предметом разбирательства не НБ КР, а иных органов. Впрочем, это самый громкий случай.
У Нацбанка нет потенциала для надзора за информационными системами банков. Сейчас руководство НБ КР начало говорить, что все намного улучшилось. Но если нескольких специалистов этого ведомства в области информационных технологий включили в группу проверки, это еще не значит, что они смогут понять, как работают комбанки. Проблем здесь много, и они труднорешаемы.
Что касается проверок операций с ценными бумагами с внешними эмитентами, то в НБ КР также практически нет специалистов в этой области. Если говорить о подозрительных операциях на предмет отмывания доходов, полученных преступным путем, то Нацбанк по закону только контролирует, как работает система передачи данных от комбанков в финразведку. Все ли передается, согласно критериям, указанным в законе, — единственная забота НБ КР. А если в финразведке спали мертвым сном, то это их проблема.
Последние годы развитие банковской системы начинает опережать потенциал НБ КР, и частные банкиры начинают уже жужжать про непрофессионализм нацбанковских работников. Но где вот они видели умного, очень образованного и честного чиновника в другом госоргане?
А некоторые комбанки еще несколько лет назад сумели выстроить наиболее оптимальную систему для себя с учетом рисков работы в стране. То есть инвестирование и учет ценных бумаг в документарной форме осуществляются депозитарием. А в электронной форме — посредником, через которого происходит покупка ценных бумаг. Например, такая система была создана в АУБ, когда учетом и формальным хранением купленных векселей занималась Центральноазиатская фондовая биржа. В мае 2010 года обнаружилось, что ценные бумаги на 2 миллиарда сомов куда–то делись. Поэтому сначала завели уголовное дело по факту хищения ценных бумаг. Потом стало понятно, что бывшее руководство не могло украсть купленные ценные бумаги, а Евгения Гуревича, который много знает о том, куда делись ценбумаги, Генпрокуратура не особо ищет. И появилась новая версия про вывод госденег, так как аудитории это более понятно. За изменением мнения НБ КР можно проследить по месяцам.
С таким видом банковской деятельности, как инвестирование в ценные бумаги внешних эмитентов, надзорщики плохо знакомы. Потому что инвестирование в ЦБ относится к инвестбанкингу, а проверяющие привыкли к анализу качества кредитного портфеля, проверке того, как банки работают с валютой и государственными ценными бумагами. Надзорщики могут проверить кассу, а также проследить, чтобы операции с аффилированными лицами были сведены до минимума.
Стоит отметить, что эффективный надзор нужен самим банкам, особенно акционерам, чтобы они могли раньше начать исправлять ошибки и усилить бизнес. Поэтому Нацбанк должен стоять на страже интересов банковской системы, способствовать ее развитию, особенно помогать становлению местных банков. Однако сейчас концепция надзора НБ КР резко поменялась. Кажется, что он стал кувалдой, которой решаются политические задачи.
Нынешние взаимоотношения банковского надзора с Генпрокуратурой — это отдельная тема. Создается впечатление, что НБ КР у ГП стал консультантом, или же следователи ставят задачу, кого надо замочить, а банкиры придумывают обоснования, как это сделать с применением банковских терминов. Конечно, не обошлось без того, чтобы надзорщики не давали показания Генпрокуратуре. Иначе бы у них дела были плохи. Потом Нацбанк стал сам судьей и прокурором, обвиняя и вешая ярлыки до вынесения судебных решений. Если глубоко анализировать, то здесь проблема не в системе, а в людях, точнее в руководителях.
К сожалению, госуправление в целом представляет собой жалкую картину: чиновники готовы продать честь и совесть за свои кресла, а иногда еще и приплатить за них. Грамотные и совестливые профессионалы просто развернулись бы и ушли, а эти держатся всеми силами за свои должности. Потому что если их уволят, то это будет личная трагедия каждого: им будет трудно найти работу. Большинство госслужащих никогда не работали в частном секторе, многие уже в почтенном возрасте, а некоторые в силу своих внутренних комплексов просто не могут созидать. Такое можно сказать как о ведомствах, так и о Нацбанке — государственном институте, который является частью системы и не может быть оазисом посреди пустыни.
В общем, если характеризовать банковский надзор текущего дня, то можно заметить, что он сильно политизирован, точнее, стал инструментом политвоздействия. Причем решения выносятся достаточно субъективные, что является очень опасной тенденцией. Осталось только примкнуть к какой–нибудь партии, и будет полный аншлаг.

В плену политики
Деградация кадрового потенциала может только усилиться при давлении со стороны правоохранительных органов, бесперспективности значительного повышения зарплаты и назначения на должности на основе субъективных факторов.
Когда НБ КР обратился в суд относительно национализации акций трех банков, то это больше начало походить на государственное рейдерство. Хотя очень не хочется называть политику НБ КР таким стилистически сильным словом. Однако это нонсенс, когда центральный банк, по определенно один из самых уважаемых госинститутов в силу его независимости и высокого профессионализма кадров, опускается до передела частной собственности. Именно на политику центробанков любой страны смотрят инвесторы финансового сектора. Действия НБ КР также находятся в поле зрения финансовых институтов и инвесторов.
Много ли было случаев, когда какой–нибудь центробанк судился за национализацию иностранных инвестиций на основании тех доводов, как это делает НБ КР?
Наша банковская система никогда не отличалась высокой степенью надежности, разноообразным количеством банковских услуг. Но за последний год резко пропало доверие к таким видам банковского бизнеса, как хранение ценностей в банковских ячейках, выпуск векселей местными эмитентами. Любой перевод безналичных денег в оффшоры, а также на любую большую сумму будет восприниматься как отмывание доходов, полученных преступным путем. Вообще любая работа с оффшорами будет теперь считаться уже со стороны прокуратуры преступлением, хотя мировой центр капитала — Сити Лондона — является, по сути, центром оффшора, а оффшоры раскиданы на островах Мэн, Белиз, Виргинских. Любой вид инвестиционного банкинга будет также восприниматься как подозрительный вид бизнеса, направленный на вывод средств государства или еще чего–нибудь в зависимости от фантазии надзорщиков и правоохранительных органов. Все, что непонятно, кажется подозрительным. При этом операции не противоречат нашим законам.
Действия же чиновников очень дорого обходятся государству. Можно госслужащих сократить в десять раз, нанять новые продвинутые кадры, установив им хорошую зарплату. Но специалисты, разбирающиеся в бизнесе и экономике, никак не могут понять, что такое политическая целесообразность, почему надо “бомбить” банковские ячейки и национализировать частные банки.
В целом уже можно ставить вопрос о том, куда Нацбанк своими действиями загнал банковский сектор. И без того не самая привлекательная страна для инвестиций таким образом может превратиться в банановую республику, которую добросовестные инвесторы обходят стороной. Хотя инвестиции в страну приходят через банки и банковское кредитование малого и среднего бизнеса — как основного инструмента снижения бедности, создания занятости и увеличения национальных сбережений, — ядра будущих вложений в местную экономику. Инвестиции в страну приходят в том числе из оффшоров, ведь именно там большинство бизнесменов во всем мире открывают компании и будут так работать. С этим надо смириться. И непонимание специфики ведения современного бизнеса через оффшоры еще раз подчеркивает, насколько Кыргызстан далек от интеграции в мировую экономику. Глобализация нас обходит стороной.

ничего хорошего

Ноль без палочки
Финансовый сектор Кыргызстана состоит преимущественно из банковского, так как рынок капитала абсолютно не развит, рынок ценных бумаг представлен фактически одними государственными ЦБ, и то в незначительном объеме. Финансово–кредитные учреждения в КР занимаются исключительно классическими банковскими операциями, которые появились еще два века назад: кредитование, денежные переводы и обмен валют. По уровню и степени развития банковский сектор Кыргызстана по сравнению с развитыми странами как комок в деревне и супермаркет в мегаполисе. Вызывает смех, когда наши банкиры говорили, что мировой финансовый кризис их затронул незначительно. А как он мог затронуть фактически натуральное хозяйство?
С 1950–х годов банковская индустрия в мире начинает сильно меняться: расширяется сфера деятельности, развиваются информационные технологии, совмещаются инвестиционные операции и различные другие сервисные услуги в бизнесе банков. В Кыргызстане банковская система в этом плане достаточно примитивна, то есть ее можно сравнить с уровнем 1950–1960–х годов на Западе. Как и во многих отсталых странах, в Кыргызстане существуют значительные проблемы на самом рынке в том смысле, что он не работает с точки зрения его функций селекции и регулирования.
Например, зачастую в мире эффективность менеджмента оценивается как с помощью прибыли, так и с помощью увеличения рыночной цены акций банка. Сам фондовый рынок сигнализирует и отражает успешность или проблемность банка на основе котировок. У нас такого нет, и в ближайшие годы не предвидется. Зато от главных банкиров страны можно услышать, что акции ОАО “АзияУниверсалБанк” ничего не стоили еще до апреля 2010 года. Конечно, хороший повод выкинуть за борт 1200 акционеров. Притом что 7 апреля, по данным баланса, только нераспределенной прибыли было 1 миллиард 51 миллион сомов. Именно с этих денег совет директоров банка собирался в мае 2010 года выплачивать дивиденды акционерам. Получается, с акций, которые ничего не стоили? Почему молчит Госфиннадзор?
Может ли нулевая стоимость акций АУБ определяться показателями баланса — отрицательного собственного капитала? Для определения рыночной стоимости акций по законам рынка нужно попробовать сначала продать эти акции напрямую. Если бы в Кыргызстане был развит фондовый рынок, то он бы указывал на стоимость акций падением котировок. Учитывая неразвитость биржи, нужно попытаться реализовать активы банка. А вдруг они окажутся выше, чем их балансовая стоимость? Уже после определения рыночной стоимости акций можно в принципе говорить о нулевой стоимости акционерного капитала.
К сожалению, не все бизнесмены понимают, что такое корпоративное управление. Культура корпоративного управления, которая вызревала на Западе в течение веков, у нас появилась 15 лет назад, еще не понимаема самой деловой средой. Потому что бизнес дикий. У нас советы директоров воспринимаются как придатки к правлениям банков. В общем, не все еще мыслят терминами бизнеса из–за субъективных и объективных факторов. К коим можно отнести малые размеры и неразвитость рынка, а предприниматели сталкиваются с произволом чиновников и необходимостью искать “крышу”.
Дина МАСЛОВА.

20/05/2011

Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: