Skip to content

Приказано выжать. Как банкротили АУБ…

03.06.2011

Анализ баланса в период временного руководства и консервации ОАО “АзияУниверсалБанк” ставит под сомнение необходимость банкротства банка и деления его на “плохой” и “хороший”. Или в течение нескольких месяцев в подконтрольном Нацбанку АУБ не оценивали финансового состояния, как того требуют нормативно–правовые акты, или ситуацию пустили на самотек, или торпедировали крушение финансового учреждения, чтобы после аннулирования лицензии выставить за дверь кредиторов и акционеров.

Как это было…
Существует несколько видов санкций Нацбанка в отношении коммерческих организаций: предписания, прямой надзор, внешнее управление, консервация. Была возможность и целесообразность ввести прямой надзор, но НБ КР на это пойти никак не мог в силу в большей степени политических обстоятельств. Вы только представьте, если бы действовавший менеджмент под неусыпным контролем НБ КР вырулил бы ситуацию, чтобы кредиторы остались довольны, нормативы регулятора выполнялись и банк остался бы целым, хотя и изрядно потрепанным. Тогда бы акционеры, правление и бывший председатель совета директоров АУБ Михаил Надель победно размахивали красным флагом. А это для нового руководства страны худшее зрелище, чем смерть с косой. Обещания вытравить бакиевщину тогда бы не оправдались. Поэтому революционный пыл требовал все забрать и поделить.
Так за АУБ взялись несколько групп политических интересов. Пока каждая из них тянула одеяло на себя, состояние банка постоянно ухудшалось из–за потери управляемости. Были политические намерения временного правительства, пытавшегося вытравить все, что связано с Бакиевыми. Стоит вспомнить бизнес–интересы бывшего акционера “Кыргызпромстройбанка” Муратбека Мукашева, обратившегося в суд, чтобы отмести 2,5 миллиарда сомов из АУБ. Этот товарищ во время выборов в парламент возглавил список партии БЭК, лидером которой считался Азимбек Бекназаров. Свою роль сыграли перестановки в правлении Нацбанка, вмешательство правоохранительных органов. Странную политику заняла и временный руководитель АУБ, назначенный 8 апреля 2010 года правлением НБ КР. Это в истории ухудшения состояния банка стало самым слабым звеном: результаты работы внешнего управления не оправдали целей.
Можно долго рассуждать о недостаточном профессионализме отдельных персонажей, политизированности и наличии шкурных интересов, которые привели к банкротству АУБ. Но в целом вместо оптимальных и превентивных мер получилось то, что получилось.
Чтобы хоть как–то оправдаться в глазах общественности из–за невыполнения главной цели, была выдвинута версия о том, что финансовое состояние АУБ было плачевным до апреля, поэтому все претензии вкладчиков и клиентов из числа госструктур должны быть обращены к бывшим владельцам банка, которые отсиживаются за рубежом. Убедительных доказательств такой позиции, увы, пока представлено не было.
Из неадекватных мер можно, например, выделить момент, когда были разблокированы счета физических лиц–резидентов, кроме тех, на которые наложены ограничения Нацбанком и Генпрокуратурой. В апреле с подачи правления НБ КР зачем–то была полностью вывезена касса, а потом принято решение рассчитываться с теми, кто придет в офисы банка. Когда у входа в филиалы появились очереди, операторы объявили, что денег нет. И только вечером изъятую из кассы наличность привезли назад. Но паника начала уже нагнетаться. После того как были сняты ограничения работы со счетами юридических лиц–резидентов, начались обвинения, что АУБ хотят передать под управление владельцев. Были и другие меры, а точнее их отсутствие, которые привели к тому, что АУБ после 7 апреля начал только получать убытки: расходы оставались высокими при отсутствии прежнего уровня доходов. Кроме того, стали агрессивно начисляться резервы на покрытие потенциальных потерь и убытков (РППУ).
За анализ портфеля ценных бумаг временное руководство взялось только в мае. На фоне ухудшения состояния на политической арене бушевали страсти по поводу национализации банка и прочих вещей. Потом события начали форсироваться. И.о. председателя правления Бактыгуль Жеенбаева сменила консерватора, настаивавшего на реабилитации АУБ. Через полмесяца после своего назначения она уже признала банк неплатежеспособным. Но был ли проведен анализ покрытия обязательств имеющимися активами? Учитывая, что позже руководство НБ КР начало говорить о том, что баланс был сфальсифицирован (не поддающийся объяснению для финансистов и бухгалтеров термин), значит, решение было принято на основе недостоверных данных. Кроме того, не были исполнены нормы закона о реабилитации и консервации, применяемые к системному банку. Такой банк законодательство диктует спасать. Или сначала признать официально банк несистемным, чего сделано не было.
Ну, и конечно, это нонсенс в мировой практике, когда компанию национализируют на основе декрета и потом банкротят государственный банк. Официальная версия национализации — спасение кредиторов. Неофициальная — попытка отмести банк у владельцев, чтобы неповадно было людям с другим разрезом глаз вести бизнес в Кыргызстане. Тогда можно было бы объект потом продать с наваром.
Дальнейший распил активов продолжился с новой силой после разделения банка на “плохой” и “хороший”. При этом до сих пор Нацбанк и спецадминистратор ДЕБРА не решили вопрос с кредиторами. Зато появилась возможность начать распродавать имущество АУБ. Вроде как власти денно и нощно думают о погашении обязательств перед бывшими клиентами.

…и как могло быть
Можно ли было ликвидировать банк, если властям хотелось избавиться от наследия бакиевского режима, но с меньшими потерями? Этим вопросом пока неофициально задаются депутаты, изучающие финансовые отчеты АУБ. Если проанализировать базу АУБ с 8 апреля, то была возможность как минимум расплатиться с физическими лицами и государственными органами. На то оно и государство, чтобы заботиться о госсредствах. А если принять во внимание дальнейшее начисление Нацбанком резервов на покрытие потенциальных потерь и убытков на ценные бумаги, хранящиеся по бумагам у депозитария в CASE, а также на кредиты, считающиеся сомнительными? С потугами расплатиться можно было бы по всем обязательствам, если изучить кредитный портфель, основные средства и прочие активы АУБ.
Во–первых, обязательства перед физическими лицами–резидентами и госструктурами можно было бы погасить за счет высоколиквидных активов. К ним относятся наличные денежные средства, ноты Нацбанка и государственные казначейские векселя, средства на корсчете в НБ КР, корсчета–ностро, указанные при временном руководстве, драгоценные металлы и корпоративные ценные бумаги, срок погашения которых был в мае 2010 года и которые не были потеряны или похищены.
Во–вторых, обязательства перед финансовыми учреждениями и по депозитам остальных клиентов можно было погасить за счет реализации кредитного портфеля за вычетом займов инсайдерам и аффилированным лицам на сумму свыше 300 миллионов сомов. А также с помощью продажи основных средств, где преобладала недвижимость, продажи корпоративных ценных бумаг, которые не хранились в CASE, и еще кое–каких активов. К ликвидным корпоративным бумагам можно отнести те, которые хранились в крупных брокерских компаниях — IB (США), DRAGON (Украина), “Ренессанс–Капитал” (Россия), за вычетом средств, возврат по которым де–факто произошел в мае 2010 года.
Несмотря на скандал, связанный с брокером АУБ — MGN Capital Евгения Гуревича, можно не сомневаться в ликвидности портфеля как такового. Потому что ценные бумаги эмитентов от личности разыскиваемого итальянскими властями финансиста не зависели — не гражданином США выпускались.
В–третьих, все остальные обязательства, а их оставалось не так уж много, можно было погасить за счет реализации оставшихся активов, которые предварительно надо было тщательно изучить. Например, можно согласиться с мнением Нацбанка, который начислил 100 процентов РППУ на ценные бумаги на 2 миллиарда, которые должны были находиться в CASE. Учитывая претензии к CASE со стороны властей и отсутствие международных посредников, с которыми можно было бы проводить работу по взысканию средств, взыскать 2 миллиарда не представлялось на тот момент возможным. Некоторые активы можно было реализовать частично. При этом можно было выручить свыше 75 миллионов сомов при продаже или упразднении микрокредитной компании АУБ–Агро и Единого межбанковского процессионного центра — дочерних компаний АУБ.
Найдется ли независимая аудиторская компания, которая смогла бы оценить баланс АУБ в период временного руководства и консервации, чтобы дать оценку действиям Нацбанка и сказать однозначно: можно ли было удовлетворить претензии всех клиентов и погасить обязательства представленным способом?
И кто наймет экспертов, чтобы они дали четкий ответ, — имелся ли ущерб кому–то, если у банка было достаточно средств для погашения обязательств? Есть ли финансисты в парламенте, призванном блюсти интересы граждан и государства, которые бы определили: был ли шанс поступить иным способом, чем это сделал Нацбанк, чтобы сейчас у Соцфонда, предпринимателей и простых людей не было претензий? И заявили об этом публично, и если такой шанс был, то кто и когда понесет ответственность за преднамеренное банкротство, если оно имело место быть? Кто скажет, каковы были истинные цели национализации, банкротства, разделения активов, если не были решены проблемы, хотя при введении временного руководства в АУБ цели ставились самые высокие?
Сможет ли новый председатель Нацбанка ответить на эти вопросы? На днях фракция СДПК одобрила кандидатуру Зины Асанкожоевой на пост председателя правления. Если главой НБ КР станет она, сможет ли взять на себя ответственность, несмотря на то что опытная чиновница была членом правления НБ КР?

следуя балансу
Наутро 8 апреля 2010 года банк располагал денежными средствами в кассах и на корреспондентских счетах в размере 3 миллиардов 346 миллионов 256 тысяч сомов.
После продажи драгоценных металлов объем средств составил бы 3 миллиарда 393 миллиона 423 тысячи сомов.
После реализации государственных ценных бумаг и других высоколиквидных активов — 5 миллиардов 23 миллиона 849 тысяч сомов.
После погашения всех обязательств перед физическими лицами–резидентами на корсчетах осталось бы 3 миллиарда 487 миллионов 594 тысячи сомов.
После погашения обязательств перед всеми госорганами осталось бы 52 миллиона 132 тысячи сомов.
После реализации кредитного портфеля с учетом РППУ Нацбанка денежные средства могли бы составить 3 миллиарда 246 миллионов 321 тысячу сомов.
После продажи непропавших корпоративных бумаг из второй группы объем денег возрос бы до 3 миллиардов 670 миллионов 524 тысяч сомов.
А после реализации основных средств и прочей недвижимости на счетах могло бы оказаться 4 миллиарда 679 миллионов 248 тысяч сомов.
После погашения обязательств перед банками, финансовыми организациями (свыше 156 миллионов сомов), нерезидентами и юридическими лицами (более 4,3 миллиарда сомов) осталось бы примерно 160 миллионов 108 тысяч сомов.
При продаже дочерних компаний можно было бы выручить примерно 75 миллионов сомов. В итоге на корсчетах оказалось бы свыше 236 миллионов сомов.
После реализации активов, которые попадают в категорию спорных, в АУБ осталось бы ориентировочно 847 миллионов сомов.
После погашения векселей и оставшихся обязательств при ликвидации банка осталось бы чуть меньше 100 миллионов сомов.
Тем не менее активы, как видится, могли бы покрыть обязательства при ликвидации АУБ. Другой вопрос: зачем в таком случае его надо было ликвидировать?
Дина МАСЛОВА

27.05.2011

Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: