Skip to content

Зайнидин КУРМАНОВ: Нацкомиссии не выполнили миcсии

07.06.2011

Зайнидин КУРМАНОВ, спикер парламента Кыргызстана IV созыва, профессор истории, поделился своим мнением относительно деятельности многочисленных комиссий, в том числе по июньским событиям, КПД нынешнего парламента и основам реформы госуправления.

Конец политики этнократии

— Нужны ли в парламенте все эти многочисленные комиссии?
— Они разрушают деятельность парламента, делают его решения незначимыми. Для чего существуют постоянные комитеты, где есть устойчивые экспертные ресурсы, бюджетные средства, точно распределены функции и обязанности? Я и раньше был противником всех этих комиссий, где только плодится коррупция. Результаты некоторых даже не докладывались: создадут какую–нибудь комиссию по казино, обчистят предпринимателей и тихо спускают дело на тормозах. Временные комиссии могут быть эффективны только, если речь идет о значимых проблемах, когда потенциала парламентского комитета недостаточно.
Сейчас парламент может все: он обладает огромными полномочиями. Но должен быть здравый смысл.

— И вы его видите?
— Думаю, со временем он будет обретен. Сейчас происходят спайка, склейка, спойка… Все началось очень хаотично, но работа постепенно входит в нормальное русло. Однако мало провозгласить парламентскую республику, к ней надо готовиться. Должна быть стратегия развития парламента, где пошагово надо обозначить, что нужно сделать, чтобы Жогорку Кенеш стал сильным и профессиональным органом, был максимально приближен к народу, пользовался авторитетом у населения. Чтобы люди не носились с идеями курултая, считая, что там будут лучше представлены интересы граждан. Искусству и науке управления надо учиться, ведь 95 процентов людей априори вообще не способны руководить. К сожалению, нам не хватает рационализма и практицизма. В истории страны не было глубоких традиций парламентаризма и вообще госслужбы.

— Если говорить в целом о результатах работы нескольких комиссий по июньским событиям, что бы вы отметили?
— На самом деле заключения похожи, как братья–близнецы. Эти комиссии были созданы не для того, чтобы докопаться до истины, а чтобы обвинить противников или обелиться в глазах общественности. Общий недостаток всех отчетов в отсутствии серьезной экспертизы и аналитики, там занимаются описательством. Но нет глубокого анализа причин, а она заключается в кризисе политики этнократии (господства одной или нескольких национальных групп), которая неформально проводилась в советское время под лозунгом пролетарского интернационализма. И продолжается до сих пор.
У каждой политики есть свой резерв, возможности и предел. Сейчас Кыргызстан не имеет возможности проводить политику этнократии, в том числе это не обеспечено должными финансами, как в советское время. А если нет ресурсов, то ее нужно менять, например, на политику формирования единой политической нации, где все были бы равны. Все — граждане одной страны. Пока же мы констатируем недовольство на национальной почве, обострение этих отношений; идет когда грубое, когда постепенное вытеснение других нацгрупп из общественной жизни.

— Это на уровне инстинкта самосохранения?
— Да, сейчас происходит поиск и сохранение национальной идентичности. В условиях глобализации мы теряем эту идентичность, перестаем быть самими собой. И это вызывает тревогу. Поэтому люди схватились за идею курултаев, за кыргызский язык, за народные традиции, за эпос “Манас”. Это проявление инстинктов перед угрозой глобализации. Сейчас в стране активно идут три глобальных процесса: вестернизация, исламизация, китаизация. Кыргызстан находится на стыке этих цивилизаций, мы испытываем их давление. И нам просто нечего противопоставить глобальным вызовам, нечто рациональное и адекватное.
Суть современного развития в том, что нужно понять, какие страновые проекты будут предложены. Об этом говорят все государства. Поэтому сейчас нужны не стандартные решения латания дыр в виде повышения зарплат и пенсий, а необходимо вывернуться наизнанку, чтобы вытащить Кыргызстан из системного кризиса, связанного с мировыми процессами и изменениями.

— Какое в целом у вас сложилось представление о работе депутатов под председательством Токона Мамытова?
— Заключение вызывает по некоторым пунктам полное недоумение. Например, там говорится, что апрельским и июньским событиям предшествовала работа какого–то штаба, когда главой государства еще был Курманбек Бакиев, в составе силовиков, руководителей аппарата и секретариата президента, премьер–министра и меня.

— Речь идет именно о 7 апреля?
— Там не указывается дата создания штаба, на основе каких документов он появился. Но общий контекст вытекает следующий: он был образован после какого–то курултая, которых было много, поэтому не знаю, о каком может идти речь. Этот штаб, по мнению депкомиссии, занимался политическим сыском, преследованием оппозиции, давал жесткие директивные установки, а его члены регулярно заседали в кабинете руководителя аппарата президента Каныбека Жороева. Я о существовании этого штаба узнал, собственно, с появлением депутатского заключения, хотя о его организации пишется как о реальном факте. Но кто, когда и на каких основаниях его создавал? Должны же быть какие–то документы? Тем более что членам так называемого штаба предъявляются серьезные обвинения.
Поэтому возникает резонный вопрос: штаб — это реально существовавшая организация или плод чьих–то домыслов? Если речь идет о каком–то штабе, созданном 7 апреля, то так и надо писать, указав, какие документы подтверждают его работу и просто существование. Но с 5 апреля я находился с официальным визитом в Санкт–Петербурге и еще в день смены власти проводил запланированные встречи, уже 8 апреля, конечно, счел некорректным продолжать свою миссию. В общем, я абсолютно не в курсе, о чем может идти речь. Может быть, кто–то мне расскажет, чем же я наконец занимался там в штабе.

Филькина грамота

— Ну под раздачу попали десятки людей…
— По общепринятым меркам, при проведении расследования нужно было опираться на документальные факты, если таковых нет, то могут быть приняты во внимание свидетельства, но это зыбкое доказательство. В депутатском заключении в отмеченном мной вопросе ссылок на документы или чьи–либо свидетельства нет. Комиссия настаивает на даче политической оценки деятельности целого перечня людей, занимавших политические должности. Отдельно говорится об ответственности этого непонятного штаба. Но какую еще надо политическую оценку, если она уже дана? В документе же говорится, что ответственность за проведение антинародной внешней и внутренней политики Бакиева лежит на должностных лицах. Если политика антинародная, то все указанные в списке товарищи — враги народа.

— А в чем антинародность внешней политики?
— Мне бы самому хотелось узнать. У нас внешняя политика не изменилась со времен Аскара Акаева. А что радикально изменилось во внутренней политике после ухода Бакиева? У нас что, перестали брать взятки, изменилась социальная система, шкала ценностей, прекратились рейдерство и криминал? За год никто не разработал проект будущего переустройства страны. Бездействие тоже может быть когда–нибудь расценено как антинародная политика.
В целом заключение депутатской комиссии вызвало недоумение. Если его составители не обладают экспертными и аналитическими навыками, а это целое искусство, то надо было прибегнуть к помощи профессионалов. Ведь депутаты претендуют на истину в последней инстанции. В таком случае расследование должно быть безупречным с политической и юридической точки зрения.

— А какие мотивы, по вашему мнению, были у инициаторов еще одного расследования?
— Видно, что некоторые политические деятели внесли туда свой вклад, чтобы снять с себя ответственность. Да, в действиях или бездействии обвинили как бывших, так и нынешних политиков. Но тот же Токон Мамытов возглавлял Совбез при Бакиеве, следовательно тоже принимал участие в проведении антинародной политики. Помню, когда я еще был председателем комитета по конституционному законодательству парламента, мы вместе разрабатывали концепцию внешней безопасности, когда Совбез никак не мог написать нормальный документ. Кстати, в группе по обсуждению концепции был и нынешний депутат Исмаил Исаков. За границей такие стратегии пишутся, как правило, гражданскими лицами — экспертами, немного разбавленными военными. Но не наоборот. Что может родиться в голове военного человека? Только команды и запреты. Трижды в Совбезе переписывали по сути один и тот же текст. Но толковый проект так и не был создан. Именно тогда у меня появились сомнения в способности наших чиновников готовить аналитические документы.
Отчет депкомиссии по югу должен был не только выявить правых и виноватых, вынести наказание, но и дать рекомендации, чтобы трагические события больше никогда не повторялись, а также пути выхода из кризиса. Вот этого я как раз и не увидел. Если же отчет был попыткой снять с себя ответственность, то это филькина грамота. Если же главная цель была найти истину, то она еще не найдена, поэтому делать выводы еще рано.

Мир смотрит глазами Кильюнена

— Как бы вы прокомментировали отчет Международной независимой комиссии?
— Здесь нужно учитывать, что есть давно отработанная методика по составлению отчетов. И такого рода документов иностранцы написали целый вагон и одну тележку, поэтому опыта у них предостаточно. Не стоит скрывать, что ошибки там есть. Эксперты знают методологию, как анализировать, и накладывают отработанные универсальные технологии на местную специфику. Есть, конечно, еще интервью и другие методы социсследований, которые применялись, в том числе, комиссией Киммо Кильюнена.

— Как вы расцениваете то, что Кильюнена объявили персоной нон грата?
— Тем самым мы вызвали еще больший интерес к его отчету. Мы должны понять, почему международное сообщество не доверяет местным комиссиям. Потому что здесь не может быть объективности, так как всегда найдутся силы, которые будут переписывать отчеты под себя. Именно поэтому создаются международные комиссии, у которых непредвзятый взгляд со стороны. Мы можем шуметь и проклинать Кильюнена сколько угодно, но на Кыргызстан будут смотреть глазами его комиссии. Именно поэтому решение комиссии поддержали Евросоюз, ОБСЕ, ООН. Как члены этих организаций, мы должны исправлять ошибки, с чем–то соглашаться, спорить, но не принимать во внимание выводы нельзя.

— А не считаете ли вы, что это как–то связано с внешним влиянием на страну?
— Отчет Кильюнена в этом плане у меня вызывает определенные вопросы. С момента обретения независимости Кыргызстан находится фактически под внешним управлением, повысилась роль внешних факторов. Речь идет о США с Евросоюзом, о России, Китае, а также региональных гигантах — Иране и Турции, потенциал которых растет как на дрожжах, как и их геополитические амбиции. Растет влияние арабских стран. Непросто также происходит исламизация в Кыргызстане. Есть братские соседи. Так что мы задействованы в разных геополитических проектах. Хотим этого или не хотим.

Маргинальные элиты

— Руководство страны об этих вызовах не понимает или же осознает и сделать ничего не может?
— В нашей стране с момента распада СССР и охватившего постсоветское пространство кризиса начался и активно идет процесс политической, экономической и духовной деградации, маргинализации, архаизации, которому подвержены и правящие группы. Политическими элитами их сложно назвать. Если мы хотим новую политику, то во власть должны приходить новые люди. Но не кто угодно, конечно. У нас говорят о смене политической элиты, но качество–то осталось прежним и даже ухудшилось. Все–таки нынешним властям надо было провести инвентаризацию тех проектов, которые были уже наработаны: отбросить ненужное, взять на вооружение то, что можно реализовать, а не начинать все с нуля.

— Разве произошла смена элит? Во власти мы видим все знакомые лица. Кажется, просто вытеснили один клан Бакиевых.
— Ну я просто выражаюсь по–научному. Из экспертов не я один такого мнения, но складывается ощущение, что к власти пришли люди, которые не знают, что делать со страной, что делать с властью, как ею правильно распорядиться. Надо понимать, что у нас есть два варианта развития: атлантический и восточный. Восточный построен на приоритете морально–нравственных принципов, где честный, добрый и справедливый царь — высший предел мечтаний. Западная модель отдает предпочтение рационализму, там важен результат, чтобы “кошка ловила мышей”. Иностранцы давно прошли наш этап, забыли об эмоциях и никак не могут понять, почему мы не “ловим мышей”, как они, а все время занимаемся стенаниями по прошлому, Манасу.

— Как раз сейчас дискутируют о новом флаге…
— Аргументом в пользу нового флага является утверждение, что красный цвет приносит нам несчастья. В советское время за такую ахинею посадили бы в “желтый дом”. Это же надо, как страна скатилась вниз… И люди на полном серьезе обсуждают эту идею. А может быть, все–таки виноват не флаг, а люди? Конечно, придумать флаг намного проще, чем разработать экономическую стратегию.
Возвращаясь к теме. В западной цивилизации власть — это инструмент для реализации поставленных целей. А на Востоке — комфорт, хотя и Восток сейчас стал очень рациональным. Но наша элита мало изменилась. Идет во власть, даже если не знает, что делать. Главное, чтобы было комфортно. Поэтому мы теряем время, темпы, все больше отстаем от других. Хотя история знает много попыток и успешного опыта выхода из кризисной ситуации. Всегда и везде реформаторы начинали с разработки проекта будущего, под который создавалась соответствующая структура управления, которая сопровождала и обеспечивала реализацию этих реформ. Властям надо понять, что нельзя провести новые реформы, опираясь на старый бюрократический госаппарат, который уже давно не способен генерировать и поддерживать новые идеи.

Дина МАСЛОВА.
Фото Темира СЫДЫКБЕКОВА.
3.06.2011
Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: